Стоящие свыше. Часть III. Низведенные в абсолют

Но заигрывать с чужим женихом или мужем считалось бесстыдством. И для невесты девица была слишком стара – ей было лет восемнадцать, не меньше. Конечно, Спаска слышала, что в городе очень поздно выходят замуж, лет в шестнадцать, но не в восемнадцать же…

В узелке у девицы был горшок с бараньей похлебкой (пахшей чесноком и пряностями, с золотистым слоем навара толщиной в два пальца), накрытый половинкой ржаного каравая, и круг твердого желтого сыра.

– Я тебя увидела в окно. Ну и подумала, что сейчас самое время обедать.

– Ты подумала правильно. – Отец, похоже, вовсе не считал ее поведение бесстыдным, а, напротив, мило ей улыбался. – Принеси для ребенка топленого молока и сластей каких-нибудь получше.

– Ой, какая хорошенькая девочка! Твоя?

Отец неопределенно пожал плечами.

– Как тебя зовут, малютка? – Девица расплылась в улыбке и нагнулась к Спаске.

– Называй ее крохой. И… слушай, у тебя нет каких-нибудь игрушек для девочки? Ну, кукол там?..

– Я поищу. – Девица снова улыбнулась, но на этот раз отцу.

Отец, не дожидаясь ее ухода, достал из высокого буфета две серебряные (!) ложки и одну из них протянул Спаске.

– Ешь, кроха. Потом и огонь разведем, совсем станет тепло.

– А… она твоя невеста? – спросила Спаска, когда увидела, как в мозаичном окне мелькнула тень девицы, под дождем бежавшей обратно в трактир.

– Чего? – Отец не донес ложку до рта.

– Эта девушка, она так на тебя смотрела, как положено смотреть на жениха.

– Да ну? – Отец кашлянул. – Нет, она не моя невеста.

Спаска вздохнула: может быть, в городе так принято? Мать часто называла городских девушек бесстыдницами, однако беззлобно, а может даже с завистью. Но… Спаска всегда чувствовала ложь, и на этот раз за словами отца разглядела если не откровенное вранье, то полуправду: с этой девушкой его что-то связывало. Это позже Спаска поняла, что отца «что-то связывает» не только с этой девушкой, но и со множеством других.

А потом они грелись перед открытым очагом, совсем не таким, как у деда, и уж тем более непохожим на печки в деревенских хижинах. И топил его отец дровами, а не торфяными катышами. Наверное, только тогда, когда к ней подобралась сладкая дремота, Спаска поняла, что все это происходит с ней на самом деле. Что в этой комнате ей ничто не угрожает. Что смерть осталась по ту сторону городской стены и сюда ни за что не войдет.