Заветная мечта

Она улыбнулась:

– Спасибо, что подвез.

– Без проблем. Я посмотрю, как ты войдешь.

– Это не обязательно.

Лайла снова улыбнулась и принялась искать ключи.

Зейн быстро подошел к ней:

– Если я не ошибаюсь, там притаился журналист.

Лайла вскинула голову и заметила машину, которую видела накануне у дома Лукаса:

– Видимо, он ехал за нами.

– Машина уже была здесь, когда мы приехали. По словам Лукаса, это за тобой следили вчера. Видимо, пресса преследует тебя с самого возвращения с Мединоса.

Краснея, Лайла подошла к большой железной двери. Старое здание бывшего склада она выбрала потому, что оно было необычным, интересным и удивительно дешевым. На первом этаже находилась большая, хорошо освещенная комната, в которой можно было рисовать.

Зейн, к счастью, не заметил ветхую обстановку – напоминание о том, что и его жизнь не всегда была роскошной.

Открыв дверь, Лайла вошла в непримечательный коридор с бетонным полом и крашеными стенами.

Зейн закрыл за ними дверь.

– Сколько человек здесь живут?

– Около дюжины. – Она провела Зейна по темному коридору и отперла свою дверь. Раньше эта дверь вела в мастерскую.

Лайла вошла в свою огромную гостиную, видя, как Зейн осматривает белые стены, блестящий деревянный пол и двери в другом конце комнаты.

– Мило. – Он прошел в центр комнаты, разглядывая картины, которые Лайла собирала всю жизнь. – Это твои. – Он показал на три абстрактных полотна на стене.

Лайла пристально смотрела на его отточенный профиль, пока Зейн разглядывал ее картины.

– Как ты узнал?

Она подготовила эти картины для продажи, но пока не подписала их. Краска залила ее лицо.

– Я купил пару на аукционе. И я видел несколько твоих работ в галерее.

Удивление пронзило Лайлу при мысли, что он действительно купил ее работы.

– Я почти всегда продаю свои работы через галерею.

Зейн остановился у фотографии матери и бабушки.

– Значит, деньги все-таки важны.

– Да.

Нет смысла это скрывать. Из-за краха финансовой компании все сбережения ее матери пропали, остался еще и огромный долг. Ей едва хватало на жизнь, так что – да, деньги были важны. Дохода от продажи ее картин хватало лишь на оплату жилья и ежемесячных долговых платежей. И все.

Неудача с увольнением в чем-то была даже удачей. Уволиться из «Жемчугов Амбрози» было бы глупо.

От мыслей ее отвлек звон разбившегося стекла.