Когда сталкиваются миры

– Она не такая, – возразил Мартин.

– Серьезно, что ли? Парень, я из тех же кругов. Знаешь, сколько у меня таких было, пока я из Йеля не вылетел?

– А они тебя хоть любили?

– Конечно.

– Что ж ни одна с тобой не осталась после того, как ты из Йеля вылетел?

– А вот это удар ниже пояса.

– Мона от меня не ушла даже после того, как узнала, что мне электричество и горячую воду за неуплату отключили. Когда она любит, она ведет себя совсем по-другому.

– Да она как комнатная собачонка! Ластится, когда ты ей нужен, и тявкает, когда ей нет до тебя дела.

А еще она с детства приучена, что ей все подается на блюдечке с голубой каемкой. Она привыкла, что все о ней заботятся и прыгают вокруг нее на задних лапках. Она к реальной жизни вообще не приспособлена. И знает о ней только то, что вычитала в книжках раннего американского романтизма.

– Но со мной же она как-то прожила пять лет.

– Ну так ты все для нее делал, о чем ей было париться?

– Я просто хотел, чтобы она была счастлива.

– Как благородно с твоей стороны!

Мартин с очень серьезным видом покачал головой.

– Не в благородстве дело. Если б не она, я бы сейчас либо в коробке под эстакадой жил, либо валялся на окраине города с пулей во лбу. Когда у меня появилась Мона, я понял, что больше не хочу быть куском обдолбанного дерьма. Так что для меня она спасительница, а не очередная хорошенькая девочка для коллекции.

Итан развел руками.

– Ладно, приношу свои извинения, я был неправ.

Тут в их спор вмешался Айзек:

– Господа, а ведь если б не Мона, мы бы и группу собирать не стали.

И хайера, как у Билла Каулитца, у тебя бы сейчас не было, – покосился он на Итана.

– Вынужден согласиться, – тяжко вздохнул тот. – У этой невозможной девицы просто талант разжигать энтузиазм.

– Я снова вспомнил, как мне нравилось играть на басу, – кивнул Мартин. – И правда, не надо было ее с группой динамить. Я потерял четыре года практики.

– Да ладно. Я в последний раз к виолончели прикасался в старшей школе, – сказал Итан.

 – Так что мы тут все в одной лодке. Всем заново придется ноты вспоминать.

– Говорите за себя, господа, – погрозил пальцем Айзек. – Когда к нам приезжают родственники, меня каждый вечер заставляют играть на пианино «Эвейну Шалом-Алейхем». А это ни много ни мало двести тридцать дней в году.

– А про тебя вообще никто не вспоминал! Мы все уже знаем, какой ты мутный!

Через пару часов прискакали счастливые Диана и Моника с покупками.