Хвоя

Вдоль безымянного с боковой стороны нанесена загадочная символика. То ли прутики, то ли водорослинки, тонкая и аккуратная работа. От приезжих купцов я слышала про такие долговременные, а то и вечные рисунки на теле, обозначающие принадлежность человека к определенному социуму. Что эти символы обозначают у Каи, трудно понять. Наверняка связано с морем.

? У меня другие планы. Сразу исчезну по прибытии, – взгляд Каи проясняется, от прежних морщинок ни следа.

? Скрываешься от кого-то? – уточняю недоверчиво.

? Нет.

Другое. Посветлело, идем обедать, – тон собеседницы исключает возражения, я покоряюсь – одним самоконом сыт не будешь.

Не буду подробно описывать наш обед, лишь скажу, что никогда за всю жизнь не была так рада еде, которую сейчас проглатывала как хищная змея, забывая жевать. Мы говорили с Каей потихоньку, как будто обо всем подряд, смеялись и завершили трапезу «бокалом вина». Не знала раньше о таких чудесах – ни бокалов, ни вина в наших краях не производят. Мне стало головокружительно весело, второй бокал Кая значительно разбавила водой, искренне веря, что я не замечаю.

Полагаю, обед был включён в стоимость билета, отдельные закуски нам принесли в качестве комплемента, подавальщики напрочь отказались принимать от Каи доплату.

Мы вместе нашли мою собственную каюту, чуть менее уютную, но все же теплую и тихую. Кая научила играть в карты перед сном и ушла, когда от усталости мои глаза начали тяжелеть, а рот, словно морская раковина, защелкал зевками.

***

Закатный луч стучит в избу.

Тереза накрывает лампу своей юбкой, впуская гостя. Комнату заполняет розовый. Пляска света в ручном светильнике замолкает под плотной материей, Терезе тепло. При естественном свете легче дышится, жаль, не всем суждено это понять.

? А ну перестань! Пожара хочешь? – ворчит Кумико, срывая ткань со стеклянного плафона, чуть не оторвав подол у мечтательной Терезы.

? Давай просто выключим, светло же, – подаю голос с кресла-качалки.

? Молчи, Манана! Лучше совсем ничего не делать, чем ТАК! Наверное, этого и добивалась, – худощавая женщина с крупным скелетом вырывает у меня документальную вышивку, чем неприятно удивляет.

Я могла уколоться иглой или того хуже – испортить работу на конкурс.

Сестра делает шаг в тень и принимается выключать лампу, дергая рычажок. Тереза всегда на моей стороне.

? Позорище! – загорелое лицо хозяйки сморщилось, как хлеб в печи, но еще надеется выправить ситуацию давлением, ждет извинений.