Хвоя

Завидую вещам, они лишены муки выбора.

Поутру я оставила прощальную записку на столе, перекусила фруктами, умылась и прибрала волосы на манер туристок из города, обвязала их темной косынкой, чтобы быть похожей на девушку с картины, которую мы с неродными родителями собирались купить на ярмарке. Выбирали между ней и бледным натюрмортом с бананами и краюхами хлеба; победил хлеб.

А ту девушку я запомнила в точности – внешность, позу, одеяние, и даже нарекла Авророй. Она напомнила мне себя. Те же русые волосы, светлая кожа, глаза цвета горного воинственный.

Теперь меня ободряла храбрость героини портрета, я представляла себя ей, так было легче решиться на побег и странствие.

***

Первый час дороги на барже. Так околеваю, что приходится надеть все платья и платки разом. Выглядит нелепо, движения становятся неуклюжими. Мать назвала бы меня ходячим термитником. Начинается дождь. Непривычно крупный – кажется, что шлёпаются ледяные селёдки, видимо, из-за неприятного запаха на палубе. Узор изрезанной судном воды завораживает, я вдыхаю особенный воздух новой жизни.

Он влажен и недружелюбен.

И как я не додумалась спрятаться под навес сразу. Кажется, там сильнее воняло рыбой, или мне не хотелось пачкать подол. Сырость, ветер и холод одолевают с такой силой, что, преодолевая страх общения с незнакомыми людьми, я прошу у пассажиров налить себе горячего травяного настою.

Крепкие мужики, любующиеся стихией грозы с палубы, удивленно усмехаются, но откупоривают сосуд и протягивают желаемое в жестяной кружечке.

Я радуюсь их добродушной щедрости, здесь не так уж плохо, думаю я и отхлебываю напиток, задев зубами шершавую стенку.

? Тьфу, гадость, – выплевываю жуткую на вкус жидкость, обжигающую горло. Едва сдерживаю тошноту.

? Хех, – кривится рыжий тип в вязаной шапке, – думала, это чай? Ты неправильно пьешь, надо сразу проглатывать, херес не пробуют на язык, – говорит и тут же иллюстрирует свой метод, хлопнув из кружки.

? Сам ты херес, Гаврил, – протяжно рявкает его товарищ.

 – Это самогон, лабораторное чудо под 50 градусов, таких на севере не делают. На, выпей еще и дуй в каюту, нечего тебе тут делать, – мужчина, похожий на молодого лешего, наполняет мою кружку хересом или «само..» само чем-то там.

? Спасибо за предложение, но нет, – стараюсь как можно вежливее подвести к прощанию. – Думала, у вас в колбе травяной настой… знаете, из бузины, – на меня непонимающе косятся. Леший протягивает добавку со звуком, похожим на любезность медведя.