Хвоя

Овоща, что я этими руками сажала, пропалывала и таскала в подоле на сборе, срывая спину. С тех пор я не работаю на огороде, чем злю не только Кумико, но и сверстников, которые просто завидуют. Кстати, некоторые из них уже садятся за сервированный к ужину стол. Вилы оставлены за дверью, как дань почтения хозяевам и святой Тян.

Гости благодарно едят, обсуждая аграрные новшества. Не обходится без обобщений – АстафьевЫ, МадудЫ. Большая семья прячется под шляпой фамилии: она одна, их – восемь. Но всем плевать, Астафьевы – плотники, и точка, попробуй возрази, что каждый из них – личность, что старший играет на гуслях и ему бы в трубадуры, а не терять пальцы за станком.

Сестра его – лекарь, сними ей кабинет на западе, соберётся километровая очередь. Нет, дышать морилкой после перевязки брата милее.

Моя тетя и мачеха по совместительству чтит преданность делу – ремеслу, рукоделию. Она и мне желает обрести покорность. Считает, что сияние несправедливо обделило меня своей милостью, – оттого я такая колючая.

Звучит грустно, скажете вы. Она не так уж плоха, моя тетка… Если подумать, мы нечасто ссоримся, и во многих перепалках я выторговываю свои условия. Иногда ликую, но бывает, как сегодня, огорчаюсь ее равнодушию. Родную дочь Терезу, она любит больше, чем меня. Про отчима и говорить нечего, после эпизода с «кабаре» Аки ушел в работу. С новой миссией агро-воина он стал редко бывать дома.

Еще у меня есть брат Субару, тоже сводный, год назад он женился и съехал от нас. Они с благоверной иногда зовут на чай с малиновым кустом, но я отказываюсь, их милования напоминают мне о собственном одиночестве.

***

Просыпаюсь посреди ночи от загадочных звуков снаружи каюты. Лениво встаю и направляюсь в сторону уборной, ежась от холода.

Каково обнаружить свою знакомую при полном параде – с сундуками и в верхней одежде, крадущуюся в сторону лестницы, ведущей на палубу!

Становится любопытно, и я бесшумно следую за ней, давясь от смеха и азарта быть замеченной, ступая осторожно, чтобы не скрипели шаги.

Получается чересчур искусно – меня слишком долго не обнаруживают… Так, полагаясь от ветра и холода на один лишь адреналин, в тонком ночном платье и накинутом на плечи платке, я поднимаюсь на палубу по следам Каи и дохожу почти до борта, когда она удосуживается обернуться и в ужасе вскрикивает. Мой исступленный, долго удерживаемый смех вырывается ответным воплем.

? Что ты тут делаешь?! – тихо и сердито спрашивает Кая.