Куриный бульон для души. Счастье в твоих руках! Психотерапевтические истории со счастливым концом

И ты боец. Ты должен сражаться, чтобы поправиться, Дэвид.

И она встала в борцовскую стойку, чтобы я лучше понял.

Она сказала:

– Надень часы. Они будут напоминать тебе, что нужно бороться и никогда не сдаваться!

Мне было всего десять. И моя схватка с болезнью только начиналась.

Следующие несколько лет были очень тяжелыми. Я посещал бесчисленное количество занятий по восстановлению речи и физиотерапии. Я снова научился ходить, но правая рука так и осталась парализованной.

Затем я заговорил. Сначала гласные.

В течение долгого времени я пребывал в глубокой депрессии. Дети в школе меня дразнили. Я превратился в «того парня в инвалидном кресле, который не умеет говорить». Программа для одаренных сменилась на коррекционную.

Люди обращались со мной как с тупым. Я даже имя свое выговорить не мог: «Д-Э-В-И-Д». Все в этом мире так или иначе связано с речью и буквами. Говорить мне стало тяжело. И читать тоже. При этом я по-прежнему оставался очень умным.

Вследствие удара у меня развилась афазия. Это заболевание затрудняет речь, но не влияет на интеллект. Это как если ты приехал во Францию и не говоришь по-французски. От этого ты не становишься глупее, но не можешь заказать в ресторане даже чашку кофе.

В конечном счете я решил, что жизнь должна продолжаться. Я выбрал жизнь. Я стал сооснователем некоммерческой организации, помогающей людям, пережившим инсульт. Начал выступать на конференциях и в реабилитационных отделениях больниц.

Недавно меня пригласили выступить на медицинской конференции, посвященной инсульту, и рассказать свою историю. Мне вручили награды за то, что я представлял интересы других. Журнал People опубликовал историю о моем выздоровлении.

Через двадцать лет я превратил свое несчастье в источник силы для себя и для людей, которых люблю. Моя борьба вдохновила моего брата Майка на то, чтобы стать ведущим экспертом по здоровью мозга. Мы вместе написали книгу о реабилитации после инсульта, и она стала настольной для многих, его переживших, а также для их родственников.

Я понимаю, что все изменил тот разговор с лечащим врачом. Она не скрывала масштабов катастрофы, но при этом как будто толкала нас вверх.

Я мог закончить свои дни в хосписе. Но вместо этого веду нормальную жизнь. Я хожу, бегаю и вожу машину. У меня есть девушка. Я путешествую. Некоторые вещи по-прежнему даются мне тяжело: например, я все еще неспособен пользоваться правой рукой.