Дом

Николай начал было соображать, как ему выбраться из данной ситуации, как его осенила простая мысль. «А народ ведь не зря говорит: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Может быть, воспользоваться ситуацией?»

– Я, Коля, когда-то был большим человеком, работал на стройке прорабом. Если что надо было достать, мне это было раз плюнуть. А теперь, вот видишь, – он повёл взором по скудно обставленной кухне. – И ты знаешь, кто во всём виноват? – Дядя Сергей приподнялся со стула, приблизился к Николаю и прошептал, – Он, гад, виноват, он! Убил бы его, если бы он не был уже мёртвым.

Понял?

Он снова опустился на стул и до дна осушил стакан. Потом поставил его на стол и налил ещё водки.

– Не понял, дядя Серёжа, про кого это вы?

– Про кого? А про того, которого Наташкин прадед когда-то кокнул здесь. Понимаешь? Он фраером оказался, прихлестнул за женой прадеда, ну тот его и порешил. А потом в огороде закопал. Так вот он, оказывается, того, жив остался.

В Наташкином серванте живёт. Ты понял?

У Николая захватило дыхание. Дьявольщина какая-то! В их серванте живёт какой-то покойник?

– Нет, не понял. Ведь это же было, кто знает когда, чуть ли не до революции. Как же он может до сих пор жить? Да ещё в серванте?

– Тут, паря, такое дело. Не то чтобы он сам живёт, нет, он сам давно уже сгнил. Это его дух живёт и пакостит. Ты Лидку спроси, она тебе всё толком объяснит, она в этом деле спец. А я только так, на подхвате.

Хотя, ничего она тебе не скажет, всё это тайна, – дядя Сергей поднял указательный палец и попытался сделать важное лицо, – страшная тайна!

Дядька замолчал, расслабился, икнул и как будто о чём-то задумался. Потом вздохнул и продолжил хриплым голосом.

– Угробят они тебя, Коля, угробят. Меня вот угробили и тебя угробят. Говорю тебе, как мужик мужику – тикай отсюда, тикай, пока жив.

– А кто это, они? – решил поинтересоваться Николай.

– Да Лидка и вся её кодла, во главе с этим покойничком.

Как соберутся, так и начинается. Да и меня в свою компанию было затянули. Раньше я ни слухом, ни духом, а теперь вот каждый раз должен быть там. Присутствовать! Хотя я увиливаю, то голова болит, то нога. Эх, паря, зря ты связался с этой нечистью, зря.

Старик махнул рукой и опять приложился к стакану.

Николай был ошарашен, не поверил ни одному слову из того, что говорил дядя Сергей.