Замуж за турка. Книга первая

– Дура, дура, дура, я дура, какая же я дура… – подвывая, сморкаясь и икая, повторяла Наташа.

Она долго плакала, поочередно вспоминая каждую из своих не выживших любовей, как мать вспоминает и оплакивает всех своих, умерших в младенчестве, детей. Извлекая из дальних углов памяти старые обиды, она подолгу всматривалась в них. Ей хотелось разглядеть причины своих несчастий.

На первый взгляд её обиды были разными. Однако было у них и общее качество: Наташе было страшно смотреть им в глаза.

Уловив её неуверенность, обиды осмелели, они ехидно прищуривались, словно намекая на что-то неприличное.

Наташа отводила свой взгляд, гнала из памяти воспоминания, но кто-то внутри неё не позволял ей уклониться от этого душераздирающего созерцания.

– Смотри, это всё ты, – шептал незнакомый голос, – Ты прекрасна!

– Я? – недоверчиво переспросила Наташа.

– Конечно! – ответил голос.

– Но я… но мне… я тогда…

– Ты любила, – подсказал ей голос.

– Да, – ответила Наташа.

– Ты чудо!

– Я?

– Ты!

Невероятное тепло разлилось по телу. Наташе стало уютно и благостно, будто кто-то заботливо накинул на её плечи теплый плед.

– Да, я их любила. Всех. Но разве может быть столько любовей?

– Любви не бывает много, – ответил голос.

– Но ведь это стыдно?

– Любить стыдно?

– Любить многих.

– Любви не бывает много! Помни об этом!..

Чай остыл. Наташа не знала, как долго длилось её оцепенение. Час? Два? Три?

– Вечность, – промелькнуло в ее сознании.

– Мне так легко! Спасибо! – ответила она пространству.

Словно что-то тяжелое ушло из сердца. Было спокойно и безмятежно, как бывает после исповеди.

– В душ! – приказала она себе.

Душевая комната была всё такой же ослепительно белой, но эта белизна уже не резала глаз.

– Ты здесь? – обратилась она к синей щетке.

Вальяжно развалившаяся в стакане щетка, открыла глаза и, зевая, ответила:

– Канэшна!

– Спасибо, – поблагодарила её Наташа и вошла в душевую кабину.

Плотные струи воды приласкали её. Намылив вехотку, Наташа начала медленно и методично смывать с себя следы прошлого. Каждое движение отзывалось в ней новыми, незнакомыми ранее ощущениями.