Доверие

Волнуется ведь и переживает. Но она не виновата, что у неё дочь безмозглая идиотка.

– Доброе утро, мам, – сказала я. – А чем так вкусно пахнет? – старалась не смотреть на маму, чтобы она не видела моих красных глаз.

– Доброе, Варечка. Пирожки твои любимые с вишней испекла, – улыбается мама. – Садись за стол. Сейчас завтракать будем.

Я присела за стол, и задумчиво уставилась в окно.

В чудеса я не верю, так же не верю в то что Макс искренне просил прощения у меня.

Вообще в последнее время, я какая-то неуклюжая стала.

Руки кривые и все из них валится. Вот и сейчас я опрокинула свою любимую кружку на которой изображены две вишенки. Ну да, мне нравится вишня. Мой чай разлился по столу, а кружка с грохотом упала на пол, и слава богу не разбилась.

– Ой, прости. Что-то я задумалась, – говорю маме, и виновата опускаю глазки в пол, хотя вину за собой не чувствую. – Я уберу сейчас.

Просто я действительно стала слишком нервной, и неуклюжей, а ещё у меня зрачки дергаться начинают.

Вероятнее всего это от постоянных нервов. Мне бы ко врачу сходить, но я боюсь, что этот диагноз может подтвердиться, если я правильно думаю. Дааа. Прочитала в интернете. Наш всемогущий интернет. Чтобы мы без тебя делали?

Мне мама даже подарила цепочку с кулоном в виде вишни. Конечно и цепочка и кулон серебряные. Так же у меня маленькие гвоздики в ушах, и тоже серебряные.

– Доченька, может ты будешь принимать успокоительные? – вздыхает матушка. – Думаешь, я не вижу твоё состояние, или как тебя порой трясёт? Хватит себя мучать, Варя!

Мама ведь права.

Она каждый раз права!

– Мам, все хорошо, – уверяю ее. – Давай уже пирожки свои, – аккуратно съехала с темы, дабы не развивать ее дальше. – А то, у меня уже слюнки потекли.

– Ох, милая моя. – покачала головой мама, и поставила тарелку с пирожками на стол. А я же начала наливать себе снова чай.

Мне нравится, то как начался мой день. Спокойная и тихая музыка играет на фоне, пока мы с мамой завтракаем.

Тишина, и нарушать ее не хочется.

И наконец-то я начинаю осознавать, то что мама и вправду права, и мне нужно взять себя в руки и отпустить Максима. Забыть. Вычеркнуть из своей жизни. Всё хватит с меня.

Я человек!

Живой человек, а не бездушная игрушка!

Я медленно пью свой ромашковый чай, чтобы продлить эту тишину и молчание.

И как ни кстати, я вспомнила ту сценку в клубе, откуда в последний раз забирала Максима.