Синтез

Прямо, команданте…

Князь не любил городскую суету, поэтому жил на окраине Центрального округа, в зеленой зоне. Жил он в огромном трехэтажном особняке, похожем на дворец, окруженном не иначе как крепостной стеной.

– Кстати, когда-то он плотно сидел на недвижимости, – сказал Леонардо Манчини, собираясь выходить из машины, – может это как-то связано с его страстью к архитектуре. Или он узнал о моей юношеской страсти к ней? Ха-ха. Сколько у него всего домов, интересно?

– У него гости, – заметил Ремон, обратив внимание Леонардо на большой автомобиль представительского класса и два внедорожника, окружившие его сзади и спереди.

– Сейчас узнаем.

Ворота открылись, и из них быстрой походкой в сопровождении двух охранников вышел высокий крупный мужчина средних лет с волевым, мужественным лицом. Они быстро расселись по машинам, и кортеж тронулся.

– Ну, я об этом уже как-то слышал, был слух, – невозмутимо произнес Манчини.

– Я не понял. А кто это был? Кого-то напоминает, – поинтересовался Ремон.

– Диего Санчес, – доложил Леонардо.

– Ух, ты! А князь-то с пролетариатом, – заключил Ремон. – Насколько же они оба в себе уверены, что не боятся вот так, открыто.

– Я уже немолод, Лео, мне за семьдесят. И врачи не сулят ничего хорошего. Всё, чего я хочу – это мира Городу и добра его людям. Заметь, себе я уже ничего не требую. – Князь сидел в кресле-качалке и смотрел на Манчини поверх очков. – Думаю, ты узнал того, кто сейчас от меня вышел? Нынешняя власть не оправдала моих надежд, несмотря на то, что большую часть своего состояния я приобрел благодаря её реформам.

– Знаешь, Князь, я тоже не мальчик и тоже не имею ничего против того, чтобы в Городе царил мир и спокойствие, а люди были сыты и довольны жизнью, но хочу я на это смотреть сытыми и довольными глазами.

– Я разгадал твою иронию, Змей. Но, поверь мне, иметь то, что ты имеешь сейчас, тебе более, чем достаточно, для того чтобы чувствовать себя независимым от всех.

– Ну, ты же не остановился на обломе строительных подрядов в свое время.

– После того, как я пошёл в гору, взяв на себя много дел, моя душа не имела покоя, несмотря на то, что тело уже давно было пресыщено. Ты молод, ты ещё очень молод, по сравнению со мной. Тебе сколько, сорок, пятьдесят?

– Где-то между.

– Ну вот.