Мрачные сказки братьев Гримм

Если интересно, напиши мне: буду рад поделиться с тобой своими знаниями.

Сейчас же я должен сказать пару слов об отрезании собственного пальца ? на случай если нас читают или слушают маленькие детки. Хотя после всех ужасов, приключившихся с нашими героями, я в этом сомневаюсь. Так вот, отрезать собственный палец – это самый дурацкий поступок, который только можно совершить. Не делай этого. Ты не сможешь открыть своим пальцем ни одну дверь. Смогла только Гретель.

Почему? Я уже говорил: не знаю.

Быть может, всё дело в самопожертвовании.

* * *

Дверь распахнулась, и семь ласточек вихрем вылетели на свободу, повалив детей в снег. Приземлившись, они с любопытством уставились на Гензеля и Гретель.

– Не вышло. – Девочка не верила своим глазам. Её окровавленная рука начинала болеть не на шутку.

Гензель наблюдал за ласточками, молча разгуливавшими по снегу. Он не знал, что и сказать. Они всё ещё были птицами. К горлу подступил комок.

После нескольких мучительных мгновений тишины и растерянности Гретель присела рядом с самой маленькой ласточкой и заговорила:

– Настало время лететь домой, птенчик.

Ласточка посмотрела на Гретель чёрными глазками-бусинками.

Гензель вдруг подумал про отца мальчиков, вспомнил слезинку, свисавшую с кончика его носа.

– Ваш отец тоже по вам соскучился, – сказал он птицам.

Не успел он договорить, как когти птиц исчезли, а чёрные тонкие лапки стали вдруг увеличиваться и удлиняться. Крылья вытянулись и превратились в руки: первыми появились пальцы, затем – запястья, локти, плечи… Чёрные глаза птиц посветлели, перья стали волосами и одеждой.

– Он по нам скучает? – переспросил младший.

Гензель и Гретель, ошеломлённые таким превращением, молча кивнули.

Радости мальчишек не было предела. Они долго обнимались и смеялись, а затем старший повернулся к Гензелю и Гретель и пригласил их зайти внутрь Хрустальной горы. Там они болтали до поздней ночи, поедая шварцвальдское печенье и запивая его тёплым молоком.

Наутро братья предложили Гензелю и Гретель вернуться домой вместе, но те ответили, что им нужно посоветоваться. Когда они остались наедине, Гензель признался:

– Я не хочу, Гретель. Не хочу возвращаться с ними. – Он опустился на землю. Девочка с серьёзным видом кивнула. – Я не желаю жить с отцом, который способен так поступить со своими детьми.

Он вспомнил остальных родителей, которых ему довелось узнать.