Мрачные сказки братьев Гримм

Но вскоре дети начали ощущать смутную тревогу: их новый отец был вполне счастлив, а вот мать… куда бы она ни направлялась, она словно несла на себе груз печали. Гретель очень полюбилась новая мама, и девочка не могла видеть её грустной.

– Мама, скажи! – говорила она, – скажи мне, что не так?

Но та в ответ лишь отшучивалась и просила оставить её в покое.

Со временем Гензель и Гретель стали замечать и другие странности. В их спальне стояло семь кроватей, и они не раз спрашивали у новых родителей, для чего им столько понадобилось.

Те отвечали, что раньше комната была гостевой. Только девочка не поверила объяснению. «Кто же принимает у себя сразу семерых гостей, да ещё и укладывает их в одной комнате?» – размышляла она вслух.

Гензель переживал не так сильно. Но однажды, войдя в комнату, он увидел своего нового отца ? тот немигающим взглядом уставился на семь пустых кроватей. С кончика его носа свисала слезинка. Мальчик не знал, что и думать. Он просто был рад находиться там, где родной папаша не хочет отрубить тебе голову, а мамаша не жаждет тебя сожрать.

Гретель день ото дня становилось хуже и хуже. По деревушке ходили разные слухи. «Да, детки хорошие. Но какой ценой! Всех семерых сыновей разом!» И она всё глубже задумывалась о грусти новой мамы. И вот однажды какой-то местный ребёнок рассказал Гретель всю историю. Остальная детвора слушала серьёзно, выпучив глаза, и поддакивала каждому слову. В маленьком поселении ведь все знают друг о друге всё.

– Мы больше не можем здесь оставаться! – убеждала в ту ночь Гретель своего брата.

 – Это наша вина, что мальчишки превратились в ласточек! Мы должны что-то сделать!

Гензель был подавлен.

– В этом мире совсем не осталось хороших родителей? – пробормотал он.

– Во всём виновата я. Это из-за меня отец превратил своих сыновей в ласточек, – вздохнула девочка: ей ведь рассказали, как глава семьи хотел дочку. Гретель повернулась к брату. – Мы обязаны их разыскать.

– Что? Кого?

– Ласточек!

– И как ты, интересно, предлагаешь нам найти семерых маленьких птичек вон там? – спросил он и указал в сторону окна.

Жест был таким слабым и незаметным, что «там» казалось чем-то недосягаемым.

Гретель не знала. Зато она знала: нужно попытаться, иначе её сердце разорвётся от вины. Гензель даже не надеялся на удачу. Но внезапно в голову пришла беспокойная мысль: а вдруг новый отец пожелает, чтобы Гензель тоже превратился в ласточку? Только тогда он согласился попробовать.