Дота иммортал

Почти из каждого подъезда выскакивают взрослые, спешащие на работу. Мамаши с сонными, капризничающими детьми, эти в садик, и молодёжь, от мала, до велика. Школы, институты, и университеты ждут своих учеников. Дядя Петя как всегда на турнике. Интересно, чем он занимается, когда не подтягивается, наверняка отжимается или грушу колотит. Прямо за углом дома небольшая часовня. Туда самого утра собираются местные бабушки. Не понимаю, что им там надо. Пенсию вроде теперь им на карточки присылают, Службу тоже по телевизору можно посмотреть.

–Вот это меня разобрало,– подумал я, проходя мимо часовни – Тут надо думать, как в школу проскочить, а я в церкви спрятаться собрался. Вышедший из часовни худощавый паренёк примерно моего возраста перекрестился и с сияющей улыбкой направился в ту же сторону, что и я. Это сын нашего нового попа. Они в соседний подъезд недавно переехали. Его отец служит в храме и в нашей часовне.

– Не спеши пузан. К Дадону подойди. – Это «свисток» – шестёрка Дадоновская. Длинный хлыщ с противным прыщавым лицом.

Вот не пруха. Надо было через дыру в заборе идти. Только там я мог не пролезть. И было бы, ещё хуже. Вся школа будет обсуждать, как я в дыре застрял. Проходили уже. Лучше уж Дадон.

– Привет жир – трест, чего не здороваемся? Не уважаем?

–Да, я….

– Понятно не уважаем. Деньги принёс?

– Нет денег. Я, потом, отдам.

– Ширяй, дай ему под дых, чтобы дурака не включал. – Ширяй не высокий лысый крепыш, подойдя с поганой ухмылкой, ударил меня кулаком в живот. Ударил, но не попал. Зато попал я. Да так, что. Ширяя скрючило пополам и отбросило на сидящего, на корточках Дадона.

– Ты, что жаба толстая, страх потерял? Или борзянки объелся?

Ну, все мне хана.

– Что здесь происходит? Свистунов, Дадонов, Ширяев. А ну ко мне в кабинет.

Завуч Николай Степанович. Как же я рад услышать его голос. Мы его между собой называем Степан. На самом деле толковый мужик. Он преподаёт географию и может куском мела запросто попасть в голову любому хаму с задней парты. За это его уважают. Хотя некоторые пытались жаловаться, но их быстренько свои же зачмырили.

– Тебе хана. Вешайся жирный.– Сказал, проходя мимо меня, Ширяй.