Становление и развитие экономической теории. Том 2

В 1862 году, в нескольких обращениях к Британской Ассоциации, он в общих чертах изложил (1 Каркас теории полезности («Рецензия на общую теорию политической экономии») и (2 Сценарий для его статистического изучения флуктуаций («Об изучении периодических коммерческих флуктуаций, с пятью диаграммами»). В 1863 году Джевонс опубликовал книгу, озаглавленную «Чистая логика»; логика была одной из наиболее значимых и в настоящее время игнорируемых сфер его интересов, а в 1865 году он опубликовал «Угольный вопрос», книгу, сделавшую его выдающимся специалистом в экономических кругах.

Книга «Угольный вопрос» была основана на спорной аналогии между ролью зерна в теории народонаселения Мальтуса и угля в индустриальном прогрессе Британии. Тем не менее, книга привлекла довольно много внимания в политических и интеллектуальных кругах, включая круг Премьер Министра Гладстоуна. С этого момента и далее интересы Джевонса перемещались от чистой логики к экономике и обратно. Его экономические интересы находились в диапазоне от статистического анализа цен и золота и важных институциональных исследований рынков денег до коммерческих флуктуаций и чистой теории; одной из его теорий была его известная теория пятен на солнце, «Солнечный период и цена на зерно».

В 1876 году, после многочисленных приступов нервного и физического истощения, Джевонс покинул Манчестер, чтобы занять должность профессора при Университетском колледже в Лондоне. Возобновившаяся болезнь и страстное желание завершить массивный труд «Принципы экономики» заставили его отказаться от этого поста в 1889 году. К несчастью для экономической науки эта последняя работа не была закончена. В августе 1882 года ослабевший Джевонс, как раз незадолго до своего сорока седьмого дня рождения, утонул на южном побережье Англии.

Безвременная кончина Джевонса лишила мир одного из незаурядных экономических умов. При жизни его усилия остались недооценёнными, но редко какой-либо экономист бывал более чистосердечным в том, что касается его самого и его способностей, он считал, что его проникновения в основания и природу человеческого знания глубже, чем у большинства людей.