Дразнить судьбу – себе дороже

Не подозревая, однако, что деньги мать переводит на ее именной счет в банке.

– Не предлагают, а могут предложить, – быстро ответила Лена на обращенные к ней слова матери, еще не полностью вернувшись в реальность и не успев облечь истину в более подобающую случаю форму. – И что ты решил? – тут же повернулась она к брату. – От таких предложений не отказываются. Или есть на примете варианты поинтересней?

– Куда уж интересней!? – покачал головой, с улыбкой наблюдавший за этой мимолетной мизансценой Олег Александрович.

 – В двадцать девять лет и начальник отделения! Ого! Я в твои годы еще мосты строил.

– Ты в эти годы в горах подземный город строил. Мосты – это раньше, за Уралом, – походя заметила Дора Михайловна, ставя перед мужем тарелку с непременной по пятницам замой с картошкой для нажористости, как он любил.

– Пока не знаю, – рассудительно протянул Эдуард. – Я, ведь, практикующий хирург, а как совмещать руководство людьми с практикой? Тут или так, или эдак.

– Он свою богатую клиентуру боится потерять, – как бы, между прочим, заметила сестра.

 – Да никуда твои страдальцы от тебя не денутся. Организуешь частную клинику и практикуй на здоровье… в свободное от руководства время.

– Все-то ты знаешь, всех насквозь видишь, обо всем у тебя есть свое собственное мнение, – огрызнулся Эдуард. – Молчала бы, без советчиков как-нибудь обойдусь.

– Без меня не обойдешься. Я – твоя совесть и вторая, причем, правильная голова. Сам говорил.

– Это когда было-то. Еще в школе.

– А что с тех пор изменилось? Все равно тебе одной головы маловато будет.

– Ладно вам. Еще поругаетесь, – как всегда вступилась за своего «младшенького» Дора Михайловна. – Ешьте лучше. Да помалкивайте. Беда у нас – дядя Богдан умер.

– Когда? – встрепенулась Лена.

– Ночью. Сегодня утром звонили, – ответил вместо жены Олег Александрович. – Сказали, инфаркт. Точнее выясню, когда вернусь.

– Завтра летишь?

– Сегодня в ночь. До больницы не довезли, скончался в машине «скорой помощи». Вот так-то вот.

Теперь я один из братьев остался, – добавил он со вздохом. – Да, хиреет р-р-род Башотовых.

– А племянники твои, Михай со Штефаном? – Спросила жена.

– Тоже, вспомнила… Один в Германии, другой – в Белоруссии. А в Молдавии уже никого не осталось – разлетелись, разъехались.

– В Молдове, в Беларуси, – поправил отца Эдуард.

– Я таких названий не знаю. Я буджакский, в Бессарабии р-р-родился и вырос. С тем и помру. Это вы с сестрой коренные р-р-россияне, вам виднее.