Владимир Мономах

– А почему черноморская соль именно на полыни оседает?

– Листья у нее шершавые и маслянистые слегка. Что дальше видишь?

– Кусок травы. Другая зелень у нее. Более сочная, что ли.

– Это копытка. Она и под снегом выживает, и дикие лошади, которые тарпанами зовутся, зимой копытами снег разгребают, чтобы до нее добраться, почему и название такое получила. Копытка и лютой зимой сочная. Что рядом?

– Рядом веселые столбики с метелками. Шевелится все, будто играет.

– То ковыль. Очень живучий, сочный. Скотина травоядная – тарпаны, олени, косули – его любят.

Упрямая трава. Она в конце концов всех победит, и степь станет ковыльной. Только полынь кое-где на солончаках останется.

– Дальше…

– Дальше пока погодим, – сказал великий князь. – С травами ты достаточно ознакомился, теперь о зверях поговорим.

– Дозволь сначала вопрос, батюшка.

Великий князь кивнул.

– Спрашивай.

– Мы вроде бы в щель смотрим, а откосы у щели каменистые и как бы зелень на них. Что же это за зелень?

– Камнеломки тут ютятся.

Хмель, плаун, дикий виноград. Помалу, неторопливо камень разрушают до песчинок. Этот труд их долгий и совместный степь ровной делает.

– Вон что…

– Если все понял, тогда пора к степному зверью переходить.

– Пора, батюшка.

– Тогда слушай.

Великий князь солидно откашлялся, подумал, с чего начинать.

– Два особо опасных зверя в дикой и пустой сей равнине проживают. Лютый зверь пардус, которого барсом еще зовут, и яростный зверь тур. Он зубром еще называется. Ну, лютому зверине и косуль с ланями, дрофами да оленями хватает, но все же ты за этим приглядывай, а яростного зубра остерегайся всегда.

Зверь этот древний, а то и вовсе допотопный. Яростью злой пышет, так что сразу, как только приметишь его близко, коня разворачивай и гони беспощадно. Уразумел, сын?

Владимир про себя чуть усмехнулся.

– Уразумел, батюшка.

– Слову верю, хоть ты и усмехаешься совсем некстати. И под это слово одного тебя в дикость эту отпускать буду, когда дела меня задержат.

Но – при мече и в кольчуге.

– При мече и в кольчуге, батюшка. В полном оружье и даже со щитом.

Вовремя он тогда про щит сказал. В шутку, конечно, но шутка обернулась пророчеством.

На следующий день у великого князя дел не оказалось, и они снова выехали верхами в горькую полынную степь, где привольно паслись многочисленные дрофы, стада ланей, оленей, тарпанов, косуль. Лютого зверя нигде не было видно, а туры, да и тарпаны держались далеко от них.