Миллион долларов, или Особенности национальной свободы

– А, его мама, где живет? – не сдавался бригадир.

– Так может Вам сразу ключи, от ее домика дать. – откровенно с хамил, Матвеев.

– Дерзкий да? – прищурился главарь бандитов.

– А, что ты, такие вопросы беспонтовые кидаешь. – выпустил сигаретный дым Валя.

– Я, «Рябого» знаю, а тебя первый раз вижу, потому и спрашиваю. – грозно наклонился бригадир к Валентину.

– Так и не увидишь больше, тачку скину, бабки получу, и разошлись наши, пути дорожки. – прошипел Валя, придвинувшись к бандиту.

Бригадир, молча и медленно сел обратно на стул.

– Ну «Рябой», ну жучара. – хохотал бригадир бандитов. – Нашел же где-то отморозка, чтобы самому по области не шляться. Лентяй, чертов, привык чужими руками жар загребать. Собственной матери подарок, и то, с кем – то отправил! – ржал бандит. – Узнаю амебу!

Валентин молча ждал, чем закончиться этот безумный взрыв веселья.

– Ладно. – хлопнул ладонями, по столу, вставая бригадир.

– Бывает. – еле выдавил из себя улыбку Матвеев.

– Удачи, «Рябому» привет.

– Обязательно. А, от кого?

– Скажи, Шацкие пацаны, кланяются.

– Хорошо передам. – отпустил Валентин руку рэкетира. Одновременно с этим женщина поставила на стол тарелки с обедом. Под пристальным и злым взглядом, «фиксы» Валя, из последних сил стараясь быть спокойным, не торопливо поел, и рассчитавшись с барменшей, пожелав всем присутствующим, еще раз удачи, на ватных ногах вышел из кафе.

– «Вот это да» – выдохнул он, стоя на крыле столовки. – «Второй раз за сутки прокатило, что- то, в этот раз, как-то много бандитов уже». – садясь в машину и до сих пор не веря в свою удачу, подумал он.

Быстро заведя автомобиль, он без раздумья, рванул на трассу, желая по быстрее убраться восвояси от бригадира так хорошо, в отличие от Валентина, знающего «Рябого». Отмахав на одном дыханье, километров тридцать, закуривая очередную сигарету, и немного успокоившись, Валя, улыбнувшись, подумал.

«Ульяновск 400» Промелькнул плакат.

Подробно рассказав Вадиму о своем желании торговать «паленой» водкой, которую делает его друг, Валентин, ждал, наводящих вопросов.

– Я, тебе зачем? – сразу же, как только Матвеев замолчал, спросил Серебряков.

– У меня ни прав, ни машины.