Берега Ахерона

– И все же? Не сохранилось ли где языческого капища? – настаивал Иоанн, ощущая, как рот наполнялся слюной от одного только запаха жареной рыбы.

– Помилуйте, владыка! Откуда? – обиделся архонт и лично плеснул вина в кубок святого отца, – Это вино поставляют в базилики для причастия. И потом, закоренелые язычники не стали бы ходить в храм Божий. Вот как на исповеди скажу: лучшей паствы во всей империи не найдешь.

– Кстати, об исповеди, сын мой!

– Каждое воскресенье хожу вместе с женой! – ответил Валент и недовольно посмотрел на управляющего, который привел в пиршественную залу флейтистов.

Музыканты ушли так быстро, что казалось, их присутствие не было замечено дорогим гостем. Впрочем, монашек прошептал несколько слов Иоанну, и тот многозначительно кивнул.

– Мне нужно идти! – сказал епископ, вставая из-за стола, – Мир вам!

– Святой отец, мой дом к Вашим услугам, да и темно уже.

– Я спешу предаться благочестивым размышлениям! – почти нараспев сказал Иоанн, – И потом: разве что-нибудь угрожает пастырю в самом благочестивом стаде империи?

– Максим, Георгий! Проводите его милость к дому! – приказал Валент слугам.

Уже, перед тем как уходить, Иоанн остановился, ощутив на спине чей-то холодный взгляд.

– Скажи, сын мой! Почему, благочестивая архонтесса не провожает меня? – поинтересовался епископ, – Тебя смутил мой вопрос?

– Ну, видите ли, моя дорогая Феодора больна, и лекарь как раз пустил ей кровь. Я денно и нощно молю Господа об исцелении жены.

– Молись, сын мой и Господь не оставит в беде рабу божию Феодору! – ответил Иоанн и вышел на улицу.

Валент стоял у ворот до тех пор, пока шаги клирика и назарея растворились в ночи. Архонт, не спеша, вернулся в дом, недовольно покосился на рабов и направился в гинекей. В спальне Феодоры сгустился полумрак, разве что на столике мерцал огонек бронзового светильника.

– Антонина! Оставь нас! – потребовал Валент.

– Но отец! Я должна…

Спорить с архонтом бесполезно, а когда он еще и выпьет, так и вовсе опасно.

– Очнешься, гадина, запорю! – недовольно пробормотал Валент и запустил кувшин в стену.

– Что там, в писании на этот счет? Малфан! Малфан, чтоб тебя…!

– Я здесь, хозяин! – угодливо произнес раб и налил до краев чашу, – Вот вино.

– Хорошо! Я буду пить до утра, а ты запри Антонину и сторожи эту змею, мою жену. Очнется, позовешь. Видишь, лежит! Можешь ее того…, ну ты понял.