Homo Unus. Том 2

Затем пакеты этих облигаций без лишнего шума передаются в управление финансовым посредникам – разумеется, «для повышения доходности», кто бы сомневался! – и негласно кладутся под залог в крупнейшие американские и британские банки, которые и есть подлинные хозяева этой схемы. Под такое надежное обеспечение американские банки кредитуют вовлеченных в схему финансовых посредников по ставкам близким к LIBOR.

Затем финансовый посредник возвращает нам наши же деньги по ставке близкой к 10% годовых (иногда и выше), «которая характерна для развивающихся рынков».

В этом смысле все на всех этапах контролируется, «все схвачено». «Финансовая орда» работает так: цена на нефть определяется в Лондоне по итогам торгов британской нефтью Brent – хотя русской нефти на рынке гораздо больше (точнее – в 20 (!) раз больше, чем британской).

Цена межбанковского кредита определяется в Лондоне крупнейшими банками. Размер выплат по казначейским обязательствам США и объем их размещения активно регулируется Штатами, причем, если мы размещаем недостаточно, включаются политические механизмы давления. Кредитный рейтинг заемщика рисует нам та же самая публика.

Возможность превращения рубля в инвестиционную валюту плотно заблокирована у нас «экономическим блоком правительства», а значит, за деньгами предприятиям все равно придется идти к западным кредиторам.

А между всеми этими «участниками экономической деятельности» гордо и смело парят наши монетаристы, презрительно объясняя критикам, что они, вообще говоря, никто и ничто, что все делается правильно, по велениям передовой экономической науки. Еще бы – маржа между ценой кредита для финансового посредника и ценой для конечного заемщика в России составляет прибыль организаторов этой схемы – а это десятки миллиардов долларов в год. Полпроцента от доходов на гранты – и «передовая наука» оправдает вам все что угодно.

Схема хороша еще и тем, что все ключевые финансовые документы при этом находятся за пределами России и вне российской юрисдикции. Именно стремление влить новую кровь в оскудевшие за кризис нефтяные денежные потоки объясняет странное и маниакальное желание наших денежных властей занять в 2010 г. крупную сумму (около 20 млрд.) на внешних рынках – это формально при наличии у страны 400 млрд.