Как я строила свой дом в деревне Сорокино

А это значит, изучать свойства разных стройматериалов, в том числе и бетонов, перекрытий, кирпича… Где всё это брать, как доставлять? Снова связаться с какой-нибудь фирмой? Ни за что! Искать нового руководителя стройки? Но где? Довериться полностью рабочим – весьма опасно, они же, по сути, исполнители, которые – хочешь – не хочешь – будут стараться приуменьшить себе объём работ за счёт халтуры. Тем более что видят: я в строительстве ничего не понимаю, и меня вполне можно «надувать». Кроме того они – люди приезжие, не знают, где что у нас покупать, как заказывать.

И машины нет – гараж занят старой «Волгой», которая за двадцать лет, конечно же, «рассохлась». Да и побаиваюсь я в нынешнем переизбытке транспорта садиться за руль. А без машины заниматься стройкой – дополнительная головная боль. Поначалу от растерянности пришла в ступор, не могла спать, думала, что мне делать.

А там, на участке, четыре человека с утра до ночи копали землю, делали опалубку, вставляли в фундаменты арматуру и ждали моих дальнейших решений и действий.

11 сентября

В пятницу стала звонить на «фирму», чтобы узнать о результатах их совещания по поводу расторжения договора и о возврате весьма значительного аванса. Обаятельный архитектор Лан на мои звонки не отвечала и не перезвонила, чего прежде не бывало. «Солнечный» прораб Н. Ю., обещавший после совещания позвонить, тоже молчал. И тогда я поняла, что так они могут тянуть месяцами – ни возвратных денег, ни каких-либо решений я могу не дождаться. Тем более, никаких письменных заявлений я им лично не оставила, расписок не получала.

И тогда, уже к вечеру, я поспешила на эту фирму – писать заявление о расторжении договора. Чтобы у меня была хоть какая-то бумага на случай отказа вернуть мне деньги.

Чтобы заявление было обоснованным, я изложила причины разрыва контракта – и затяжку с началом работ, и недоделки проекта, и весьма завышенные цены на все материалы и работу. Соломонин сразу же принял меня в своем крохотном отдельном кабинете, язвительно попенял, что я веду себя некрасиво по отношению к прорабу.

Ну, не чудеса ли? Делать плохо свою работу – красиво, а вот говорить об этом – ни-ни. Ещё раз попугал тем, что я сама не смогу ничего построить, что прибегу к ним обратно, и что они высчитают с меня всё, что считают нужным.

– И не вздумайте нас пугать судом или прессой – мы никого не боимся, много тут всяких побывало, – высокомерно подытожил он наш разговор.

Из этой фразы я поняла, что меня тут не первую «умыли».