Феникс Сапиенс

Приемыш – порхая, как бабочка, от камня к камню; Камнебой с Остроглазом – быстро перебираясь по склонам, как муравьи; Землевед – двигаясь не спеша и цепко, как жук.

– Ровные красные камни! – сообщил Камнебой. – Легко разбиваются, на инструменты не годятся.

– Тут блас, как на Большом Курзыце, – доложил Остроглаз. – Им можно резать мясо.

– Я нашел тулбы, сразу три! – вскричал Приемыш.

– Кости! Человеческие кости, хребет и череп!

Все бросились на зов Землеведа. Из плотной массы песка, глины и гальки выступал позвоночник и задняя половина черепа.

– Ну вот мы и нашли… Что я и говорил. И никакие они не великаны и не духи. Такие же люди.

– Почему его никто не сжег после смерти? – спросил Остроглаз. – Он же не смог через пепел превратиться в траву и через пламя стать духом!

– Эх, тут можно много чего спросить! – ответил Землевед. – Был ли кто-то рядом, кто мог его сжечь после смерти? Сжигали ли те люди своих умерших? Может быть, они клали их в каменное ложе или закапывали в землю. Может быть, они все сразу погибли и некому было позаботиться о телах.

Но теперь мы хоть знаем, что здесь жили люди и оставили следы – много следов, очень много очень больших следов.

Камнебой принес в лагерь несколько ровных красных камней – мало ли для чего пригодятся. Прыгулька с Веселькой тут же уволокли эти камни, сложили их в две стопки, накрыли ветками.

Камнебой, сидя на камне, следил за их игрой.

– Что вы делаете, чем вы играете? – спросила Мамаша.

– Это чикры. Здесь будет жить овечка, – ответила Прыгулька.

Камнебой вскочил и прошел несколько шагов туда-сюда, схватившись за подбородок:

– Так вот зачем эти камни! Из них те люди строили жилища, как я сам не догадался? Они повсюду – я видел несколько таких камней, слепленных серой глиной. Значит, это был кусок стены.

– А мы можем построить жилище из этих камней – как там они назвали, чикров? – для себя? – спросила Мамаша.

– Конечно, можем построить стены! Надо только найти хорошую липкую глину. И найти, из чего делать крышу…

– Да подождите вы с жилищем! – вмешался Землевед.

 – Я не понимаю, что делать дальше. Здесь не лучшее место, чтобы остаться, мне оно не нравится, даже не знаю, прочему. А еще меня беспокоит река – ее нрав изменился. Вы-то спокойно сидите на плоту, а меня перед каждым поворотом всего сжимает – что там, может быть такая же крутобойня, как у Большого Курзыца. Оставаться не хочется, и плыть рано…

– Смотрите, вон Остроглаз что-то интересное несет.