Таинственный пассажир

Уварову хотелось о многом спросить, узнать, что сообщил лейтенант, что за фотографию принес и показал полковник, но он привык не задавать лишних вопросов и ждал, когда начальник заговорит сам. Дымов, наклонившись над столом, казалось, что-то обдумывал, взвешивал, сопоставлял. Прошла минута, другая… Наконец полковник поднял голову и медленно сказал:

– Поспешность в суждениях ведет к неправильным выводам, уважаемый Алексей Петрович.

Уваров не выдержал:

– Это упрек, Сергей Сергеевич?

– Если хотите – да, упрек.

– По какому поводу?

– По поводу того, что поспешность обычно ведет к неправильным выводам. Впрочем, вы все сами поймете – и очень скоро. Скажите, как с заданием по делу Барабихиных?

– Все в порядке, товарищ полковник.

– Точнее?

– Барабихины ведут замкнутый образ жизни. Почти нигде не бывают, да и к ним редко кто захаживает. Майор и дома, очевидно, работает.

– Дома?

– Так точно… А жена днем – в городе, вечерами – дома.

– Очень хорошо. И все же сейчас нам особенно важно быть начеку. Да присаживайтесь, Алексей Петрович, чего зря стоите?

Капитан присел на стул и спросил:

– Сергей Сергеевич, что-нибудь новое произошло, дополнительные данные получили?

– Получил, дорогой товарищ, получил! И совсем с другой стороны.

– Что именно? – Уваров подался вперед.

– Лейтенант Рябинин, который только что был здесь, – родной брат жены Барабихина.

– Гартвиг! – не удержался капитан. – Мы о ней запрашивали.

Дымов постучал пальцем по пакету, который лежал перед ним на столе.

– Вот здесь ответ из Берлина на наш запрос. Домохозяйка Марта Гартвиг – мать активиста Союза свободной немецкой молодежи Пауля Гартвиг – честная, лояльная немецкая женщина. – Он помолчал и тихо добавил: – Ее уже нет в живых.

Полковник умолк и задумался. Молчал и капитан Уваров. Так прошло несколько минут. Полковник вышел из-за стола и зашагал по кабинету.

– Возможно, что смерть фрау Гартвиг – трагическая случайность. В таком городе, как Берлин, она вполне вероятна. Но все, что предшествовало этой смерти, – очень странно, очень странно.