Маленький мудрец

Валерий посмотрел на меня внимательно.

– Пойдем в туалет, – предложил я, – помоешься.

– Да нет, – сказал Валерий. – Давай знаешь что: давай-ка слиняем отсюда. Давай-давай, – поторопил он, видя, что я бросаю печальный взгляд на недоеденную отбивную. Ева изъявила желание ехать с нами.

– Мы вместе приехали, вместе и уедем, – заявила она. Такси долго искать не пришлось, и через полчаса мы входили в калитку нашего пансионата.

Приняв душ, мы упали на свои кровати, и Валерий попросил:

– Расскажи, что там сказали про маяк.

Я повторил то, что услышал в ресторане. И сказал:

– Ты знаешь, а ведь я где-то его видел, этого типа.

– Он что, на маяке работает? – спросил Валерий.

– Откуда мне знать? Услышал вот фразу, и все…

– Может, живет на маяке просто? Русский же. Приехал в гости, например, к маячнику. Маячник там русский.

– Не знаю я. Да что тебя прямо заклинило на этом идиотском козле?

Валерий долго молчал, лежал, иногда вздыхая. Потом спросил:

– Так где ты его видел?

Я не помнил.

И вообще мне показалось, что я видел просто кого-то похожего на него – не обязательно его самого.

– А ты повспоминай, – попросил Валерий. – Закрой глаза, представь его в разную погоду, в разной одежде, с разной прической… Переодевай, переодевай его мысленно!

Я закрыл глаза и погрузился в «переодевания» незнакомца. Но долго «переодевать» его мне не пришлось. Потому что я вспомнил его и сказал:

– Вечер не удался, не так ли?

Валерий пожал плечами. Он вытирал лицо и шею носовым платком.

Луной был полон сад

Да, «переодевать» мне его не пришлось, достаточно было «постричь». И я представил себе стриженную наголо голову и возвышающуюся над ней конскую морду. Я говорю конскую, хотя кто это был – конь или кобыла, я, разумеется, не имел ни малейшего понятия, да это и неважно. Конная милиция гнала перед собой перепуганных пацанов, запомнил я эту картину: равнодушная морда коня, злое лицо милиционера и ватага парней, летевших прямо на меня по весело искрившемуся снегу московского Царицынского парка.

Этот синеглазый потерял шапку, вот я и вспомнил искаженную страхом физиономию, как только мысленно убрал волосы с его башки. Меня сзади чуть не сшибла милицейская легковушка – я еле успел отскочить в сугроб. Милиционеры горохом высыпались из машины и навалились на пацанов. Их (пацанов) было четверо, я оказался пятым. На меня тоже надели наручники и затолкали в подоспевший «Воронок». Не били.