Ледяная скорлупа

Кто ее делать будет? Мы что ли?

– По наитию, мой друг, по наитию будем оценивать. Например, если мы совсем проигнорируем жречество, то получим истерику духовенства. Нам оно надо? А если серьезно поддадимся этим замшелым идиотам, до конца жизни не отмоемся перед образованным сословием. Правитель наш родной – вообще потемки. Никогда не знаешь, за что от него огребешь.

– Понял, – сказал второй вице-президент. – Есть один хороший прием: кавычки в трудных местах. Хочешь, трактуй как метафору, хочешь – буквально.

– Есть еще один хороший прием, чаще использовать «или».

И два варианта на выбор.

– Ну что ж, давайте попробуем, может быть, и пронесет. И, главное, короче, без лишних деталей.

Плод творчества академиков стал шедевром лаконичности.

Меморандум Придворной академии наук об устройстве мира в связи с открытием ледяного неба

1. Мир состоит их трех сред: срединного «Царства жизни» – воды; нижнего «Царства Грукабура» – каменной тверди; и верхнего «Царства Ензидрина» – твердого ледяного неба.

2. Каждое царство простирается за границы Ойкумены до неизвестных пределов или без оных.

3. Низ – это средоточие тепла, верх – холода.

4. Ледяное небо – это вода, затвердевшая от холода, или холод, принявший форму затвердевшей воды.

5. Каждое тело тяготеет к породившей его среде: камень к нижней тверди, лёд – к небу, живое не тяготеет никуда, оставаясь в своей среде, или тяготеет одновременно к противоположным средам, оставаясь в равновесии.

Замысел, в общем, удался.

Образованная публика слегка посмеивалась над обтекаемостью формулировок, но вполне беззлобно. А Правитель почти сразу потерял интерес к проблеме. Бреши в новой картине мира открылись чуть позже.

Пропасть

По равнине, почти лишенной примет и ориентиров, тащился маленький караван – восемь кобулаков, четыре телунды, семь улзеней и одиннадцать первопроходцев. Точнее, одиннадцать беглецов, волей-неволей ставших первопроходцами.

– Стой, жморовы отродья! – скомандовал возница головной телунды. Кобулаки послушно остановились, грузная посудина мягко легла на илистый грунт. Остальные три подошли и встали рядом.

– Мне всё больше кажется, что мы идем по кругу. Столько идем, а всё одно и тоже: что куст, что камень будто бы уже попадались на пути. Как только вышли в темные дали, началась эта унылая тягомотина, и нет ей конца.