Фантастическая сага. Заметки читателя

]? Да и сами приборы – не отрывают ли они нас от жизни, не погружают ли в виртуальную реальность – настолько, что отдельные личности перестают эти две реальности различать? Писатель, который задумался о возможном негативном влиянии электричества на нашу жизнь больше ста лет назад, оказался прозорливее журналиста, через полвека свысока прокомментировавшего его пророчества. В конце ХХ века Джон Варли в повести «Нажмите ввод» на новом уровне поднимает тему бегства от «электрической жизни», заставляя своего героя полностью отказаться от удобств, которые эта жизнь сулила, потому что у «удобств» была оборотная сторона, стоившая не одной человеческой жизни…

Но довольно общих рассуждений!

Предлагаемый текст никак не претендует на роль монументальной монографии, призванной препарировать художественные тексты, выискивая в них такие продукты авторского метаболизма, как жанровое своеобразие, композиция, художественные особенности, средства выразительности и прочее, хотя кое-что из приведенного набора все же здесь присутствует.

Это и не энциклопедия: перечень книг заведомо неполон, поскольку невозможно прочитать все, а речь пойдет только о книгах прочитанных. А так как этот список непрерывно (хотя и все медленнее) пополняется, мне не удалось бы поставить точку, не прервав себя на очередном интересном примере. Тем более что задуман этот труд был давно, еще в студенческие времена, и некоторые фразы почти без изменений перекочевали сюда из тогдашних заметок.

Мое мнение может не совпадать со взглядами критиков и других читателей, но, как говорится, кесарю – кесарево, а… ну, вы знаете. В записках фигурируют тексты как достойные восхищения, так и «проходные», случайные… хотя, как убеждает опыт, мало что бывает по-настоящему случайным. Я бы сказал, слегка потревожив того же Гегеля, что случайность – это неосознанная закономерность.

У каждого читателя свой «табель о рангах». Кто-то превыше всех ставит Льва Толстого и Достоевского, кто-то – Шекспира и Сервантеса, кто-то – Платонова и Пастернака, кто-то – Петухова или Устинову. Было бы странно, если бы все читатели единодушно признавали некий официальный ранжир, согласно которому кто-то занимает литературный Олимп, а кто-то ютится в трущобах.