Мужчине 40. Коучинг иллюзий

А если мы начинаем тормозить – еще этого человека проверю, пусть еще это устоится», – то мы на самом деле тормозим бесенка.

Павел. Тогда логично было бы просто продавать существующий бизнес.

Автор. Вы побаиваетесь, потому что это такая долго выращиваемая любимая ворона в руке. Это другой поворот – продать все и окунуться в новое.

Павел. Чем он хуже? Как говорил Маркс, капитал отупляет.

Автор. Смотрите, какие у нас мотивы: нити как у Гулливера, 20 килограммов за год, жирок, мешающий принятию решений. Либо мы говорим про месяц – это, фактически, просто отпуск, – либо мы говорим про три месяца, и это серьезная попытка.

Хорошо бы принять решение по поводу бизнеса легко, пребывая как бы в длинном отпуске. Можно за эти три месяца и прилететь сюда три раза на два дня.

Павел. Ну да.

Автор. Тогда и контроль сохраняется, и тыква лежит на нужном месте.

Павел. Здорово, что доформулировали. Есть тогда смысл ехать и на год.

Автор. Да, но чтобы уехать на год, нужно раскачаться на три месяца.

Павел.

Тогда в чем вопрос сейчас? О чем я должен подумать?

Автор. Мы забрасываем с вами картинку и на нее смотрим.

Павел. Эта картина не вызывает несбыточных мечтаний или новых сильных опасений, просто я об этом так не думал. Подумаю сейчас.

Социальный портрет

Он высокий и скорее красивый и всегда был неуверенным в себе, стоящим на одном месте, но любил себя бегущим и хватающим. Хорошо считал.

Когда мы встретились, тема возраста им не поднималась, но для меня тихо звучала.

Это был незаданный вопрос: могу ли я еще быть героем, или надо на пенсию? Дальше начинался его разговор про себя (не вербальный, у меня лишь реконструкция) на тему «уже не мальчик, а на достойную пенсию не хватает».

Было видно, что не бывать ему управдомом у какого-то дяди, но и сказать себе «Бери шинель, пошли домой» он тоже не мог. Что-то не срабатывало – и не в социальном механизме путинского постсовка, а в его внутреннем табеле, где молодые, нахальные и красивые брали власть, а уж он был из тех, кто шел немного позади, за ними.

Ему мешало слишком материалистическое воспитание – мол, первично бытие, объективный мир. На самом деле для него рулило вовсе не это, а его так называемая харизма – умного, топорщащегося энергией откуда-то изнутри сибирского мужика – только бы дать себе волю.

А он и из центра выпал (какой уж центр себе ни нарисуй), и с периферии ушел. И этого «начать сначала» боялся не на шутку.

Зарезать теленка

Автор.