Дерево, или По ту сторону Зла и Добра

Купил себе «Бычьей крови», и загорай на пляже! В Варну можно было съездить, в Сопот. Я, может быть, космодромом хочу командовать, а меня «роботом Федором» зовут. Профсоюзы – школа коммунизма!

– Некоторые в Сопот ездили, а другие у станка горбатились! – ухмыльнулся Полстакана. – Вот теперь и посиди в нашей шкуре.

Гном хотел сказать что-то нехорошее, но передумал. Даже лежа на траве, Полстакана был так огромен, что спорить не хотелось. Пришлось отступить и пойти на поиски более достойных собеседников.

За кустами раздались приглушенные сдавленные характерные звуки – словно кто-то захлебывался словами.

– Ройял штука сильная – понимающе прокомментировал Полстакана. – Это не то, что нынешний конституционный кризис.

– А Гайдара повесить за яйца! – прокричал гном уже в отдалении другой утомленной группе туристов. – Вы поглядите на его толстую физию! Да в ней Хасбулатов вместе с Руцким запросто поместятся, и еще для Зорькина место останется! Придет время, и мы его утопим, как таксу в банке! Ну, за Баркашова!

– Причем тут Баркашов? – спросил Полстакана Шуру.

Из автобуса вылез помятый Андрей Пикоян в темных очках. Он подошел к приятелям, и, заслышав последние фразы Полстакана, пробормотал:

– А мне зарплату не платят почему?

– Мне тоже не платят, ну так что ж? Терпеть надо.

– Ты в курсе, что цены на энергоносители повысили?

– Новая власть рождается, а ты хочешь, чтоб без мук? – поддакнул Шура. – Потерпи, сестра!

– Желудку не прикажешь, – вздохнул Пикоян, снял очки и показал на подглазные синяки. – Не знаете, откуда это у меня?

Лука присвистнул:

– Ого! Где это ты?

– Вот я и спрашиваю, – ответил с новым вздохом Пикоян. – Ничего не помню! Вроде, вел себя, как всегда, культурно. Может, арии петь начал?

– А вот за вымя чужих телок хватать не надо! – многозначительно произнес Полстакана.

– Чего не хотела? – насторожился Пикоян.

– Андрюха, не будь дураком. Если бы не я, у тебя синяк был бы и на заднем проходе. И притом не один.

Наступила тишина, и только слышалось беззаботное пение карпатских птиц, которых не волновали ни синяки Пикояна, ни растущие цены на энергоносители, ни съезды народных депутатов, ни торговля советскими серпами в Венгрии.

***

Пять часов утра.