Дерево, или По ту сторону Зла и Добра

Неужели удрал Пичуга? Одному чиркать спичкой было опасно – если заметят, некому будет отмазывать. Золотарь торопливо соображал, что же предпринять? Фитилек бы сделать… А из чего? Нужна веревка. Веревку можно смочить в бензине. Бензин-то, бля, выдыхается! Высохнет, и никакого пожара не будет, твою мать!

Золотарь начал озираться в поисках веревки. Во дворе военного пенсионера Букашенко веревки висели – на них старик вместе с сыном-пианистом развешивали белье. Если эти использовать?

Со стороны общежитского барака раздался шум.

Золотарь обмер.

Оттуда, где раздался шум, некто с тяжелым дыханием побежал в его сторону. А тьма-то какая, черт побери!

Нечто приблизилось, и оказалось другом-подельником.

Ну и напугал, сволочь!

– Ну, что, принес спички? – спросил Голубой.

– Ты где был? – зашипел с присвистом Золотарь.

– Да тоже… Спички искал.

– Возьми коробок! Подожди, я отойду подальше.

–А я?

– Отсчитай тридцать, чиркай, и беги.

Золотарь опрометью бросился по переулку к своему дому.

Голубой поднялся и принялся считать. Дойдя до цифры тридцать, милиционер зажег спичку. Вместе с вспыхнувшим пламенем страх куда-то мгновенно улетучился. Стало весело, и еще – сладостно, как под окном у Нельки, заныло сердце. Он бросил спичку на мокрую канистру, пламя красивой плавной волной побежало во все стороны. Надо было уходить – через несколько секунд здесь будет жарко. Голубой, чувствуя невероятный прилив сил, взлетел над землей и помчался по улице Советской.

У общежития он оглянулся. Веселые оранжевые язычки тянулись вдоль стен киоска к черному небу.

Было тихо и красиво.

Сердце стучало, посылая кровь во все члены, один из которых ощущал при этом невероятное возбуждение.

Вот оно, счастье, подумал Голубой, и упругая горячая струя второй раз за ночь оросила его милицейские галифе.

***

– Сгорел наш киоск, – огорченно сказала утром Ольга. – Где теперь работу искать? И чего теперь ждать.

– Богатства! – с жаром ответил Валерий Юрьевич, опять впадая в свой идиотский пророческий транс. – Золото, мильены… И много золотых яиц Вексельберга!

Глава 3. «Челноки»

Народ, мой любезный Сократ, неблагодарен, привередлив,

жесток, завистлив и груб, ибо он состоит из

всякого сброда, из болтунов и насильников.

Платон, «Диалоги.