Дерево, или По ту сторону Зла и Добра

На завод резиновый устроил завклубом, так он, не то, чтобы гондоны отцу приносить, так еще и дискредитирует себя там, партполитпросвещением не занимается.

Вот и опять смотрит нагло, видно, брякнуть хочет что-то; не иначе – пакость про Ленина.

– Молчи! – брызнул слюной Николай Филиппович. – Знаешь, сколько теперь сметана стоит? Семьдесят пять рублей литр! Пиво недавно еще брал по семь рублей за трехлитровую банку, а нынче оно уже стоит двадцать семь! А?! Хорошо, что отец – начальник инкассации, и что-то может доставать! Я все зубы стране на «Ракушке» из-за плохой воды отдал, а Эль-Цин в ответ – кукиш.

(Заметим для читателя, что «Ракушкой» подводники называли свой военный городок на Дальнем Востоке).

Он торопливо наполнил до половины стакан:

– Так вот, сын, я пью за то, чтобы все дерьмократы вместе с Эль-Цином и Меченым горели на сковородках!

– Да, я только «за!», – промямлил вяло Лука. – Давай лучше музыку послушаем, папа? Музыка – жизнь моя.

Николай Филиппович махнул рукой, мол, делай, что хочешь, сионист, и Лука с радостью вырубил телевизор. Под влиянием принятых градусов душа начинала петь, и хотелось слушать настоящую музыку: битлов, квинов, Джима Моррисона, Элтона Джона… Правда, переходить к ним нужно было постепенно. Сначала ублажить старика чем-нибудь совково-эстрадным, типа Лещенко, Пахмутовой или Зыкиной.

Младший Букашенко включил гордость семьи – транзисторный приемник «Океан», купленный когда-то отцом за сто тридцать пять рублей, и тут же – о чудо! – неизвестный приятной женский голос проникновенно произнес:

– По заявкам человека героической профессии, ветерана правоохранительных органов Руслана Баширова передаем «Песню чекистов».

Старший Букашенко потеплел взглядом и подпер щеку рукой. Сын Лука подбавил громкости, и из динамика полился мужественный баритон:

«Чекист рожден в борьбе, мужал в сраженьях жарких.

С той пламенной поры немало лет прошло:

Фуражку со звездой, потертую кожанку –

В музее положили под стекло.

Но враг готовит нам опять огни и войны,

И тучи тяжело нависли над землей.

Советская страна пусть трудится спокойно,

А нам, товарищ, рано на покой …».

– Рано, рано нам на покой, Лука! – ударил вилкой по столу отставной капитан второго ранга. – Сталин не умер.