Шепот души

Я как нелюбимое дитя, которое удочерили смеха ради. Обиды острием вверх из глубин сердца стали вырываться наружу, с новой силой причиняя боль. Смех людей трезвонил в моих ушах. Я больше не слышала ее, душу. Смех и осуждения окружающих меня людей стали отчетливей и реальней. Они безжалостно, с большим азартом тянули за ржавые конечности гвоздей, торчащих из сердца, теребя все старые, долгими годами залатанные раны.

– Ты в последнее время совсем перестала меня слышать. Ты закрылась и наотрез отказалась со мной разговаривать.

Но ведь я всего-навсего хотела тебе лучшего. Ты сломалась и стала обвинять во всем Жизнь, ты перестала мечтать, думая, что это нелепо и бессмысленно. Что с тобой произошло? Почему ты перестала вставать после падений?..

Голос души снова вернул меня в то место, в котором я находилась. В темноту и холод.

– Замолчи. Закрой свой рот. Я приказываю тебе молчать! – закрывая уши руками, я кричала нечеловеческим голосом. – Что ты знаешь, что ты вообще знаешь о моей жизни, о моей боли? Когда мне было плохо, где, где вы все праведные такие были?! Мое хладнокровие и трезвый рассудок помогли мне не сойти с ума в тяжелые времена.

Да, я приказала своему сердцу не чувствовать боли. Мне так легче, и знаешь что? Я рада, рада, что смогла его укротить и подчинить себе.

– Глупая, – с нежностью в голосе сказала душа, – это не ты сказала, а твои страхи, твоя неуверенность. Я не могла такое сказать тебе.

– Причем здесь вообще ты?

– Я – это и есть ты. Я у тебя болела только лишь потому, что ты меня не слышала.

– Что за бред вообще ты несешь? Какое ты имеешь ко мне отношение и к той реальности, что происходит или происходила в жизни?

– Самое прямое. Ты и должна это все познать, чтобы спасти нас, себя и меня. Ты долгие годы меня не слушала. Теперь обвиняешь и жизнь, и меня. Ты долгие годы не хотела признавать правду, которую я тебе несла, и от этого у тебя болело, как ты любишь говорить, что-то там в груди. Это я болела. У тебя много обид. Много страхов. Много претензий.

Много обвинений. Много осуждений. Но самое главное ты не видишь…

– Чего же? – не скрывая интереса, спросила я душу.

– Ты все эти годы упорно от себя отказывалась, не принимала себя, то есть, другими словами, отказывалась от меня, от моих пожеланий и потребностей, что и привело впоследствии к холодности и равнодушию ко всему и к себе в том числе.

Я не могла слышать эту правду, не могла. Потому что у меня была своя правда. А точнее – свои оправдания.