ПутешестВеник, или С приветом по Тибетам

Тщательно обдумав свой вопрос, она склонилась к сыну и спросила:

– Милый, это Вера тебя подговорила? Это шутка такая? Когда ты смог научится так считать?

– Вера как-то учила у нас свои уроки и рассказала, как из единиц складываются десятки, а потом из них сотни, а из сотен тысячи. Но она не подговаривала меня шутить. Мне нравится считать. Я каждый день считаю. Вчера было четыреста пятьдесят семь шагов, но мы обходили большую лужу, там на углу дома. А позавчера, вообще, четыреста восемьдесят шагов.

Ты подумала, что мы забыли мои варежки в саду, и мы стали возвращаться, но потом ты вспомнила, что засунула их мне в карман. А за день до…

Римма с трудом припомнила события последних дней и да, лужа вроде была, а потом её видимо разогнал метлой дворник, и варежки эти у неё совсем выпали из памяти на днях, чуть было не вернулись в сад. Вот бы было неудобно.

– Погоди. Ну, ладно ты считаешь, но запомнить… А, что ещё ты считал?

– Ну, разное. Забор, деревья, окна в нашем доме.

Всё, что мы встречаем по дороге.

– Когда мы шли вдоль забора сегодня, ты мне рассказывал про занятия по рисованию. Ты точно не смотрел на забор и уж точно не считал его.

– В нём девять, как это… частей.

– Секций. – Автоматически поправила его мама.

– Да, наверно. Кроме того – ворота. А всего использовано сто восемьдесят три железных палки.

– Поперечин. – Снова вмешалась мама.

– Я не знал, как их назвать. Они так называются?

– Ладно, не важно. Допустим их действительно сто… Сколько там их ты сказал.

Но когда ты успел их посчитать? Ты же должен на них был смотреть, а мы разговаривали, и ты смотрел только на меня. Или ты ещё и видишь затылком?

В голосе мамы была и растерянность, и озадаченность, и насторожённость. Где-то в глубине она всё ещё думала, что это какая-то дурацкая шутка. Надеялась. Это был какой-то бред…

Она помнила, как её бабушка Элеонора рассказывала, что в их роду было много талантливых людей. Как, например, её дед, прапрадед Риммы, приехал со своей молодой женой от недовольных родственников, из Германии к царскому двору России, и служили там верой и правдой.

Но с началом двадцатого века всё переменилось. Начались неспокойные времена. Сначала немцы стали вдруг не самыми желанными друзьями, потом богатые, а потом и просто талантливые люди или те, кто хоть немного не вписывался в общий строй. А потом и её мужа, Римминого деда кинули в лагерь.