Комната с выходом. 5 и 6 части

В этом случае я могу снова в дрёму погрузиться и «пересмотреть» сон, но уже с иным исходом – по выбору, как захочется. Правда, не всегда так уж легко удаётся срежиссировать новую версию уже приснившегося сна. Порой помучаться приходится изрядно. Ну, вот не идёт что-то и всё тут! Много раз выныриваешь из сна с дурной развязкой, норовишь проснуться, но усилием воли поддерживаешь это полудремотное состояние, когда явь смешивается с виртуальностью и становится возможным на любой лад менять ту псевдодействительность, в которой находишься.

Я лежал, прокручивая в голове образы и сцены, и погружался в сон.

Я опять был в холле с угловой дверью и лестницей за ней. Я не побежал по ступенькам, а схватил с пола метровый обломок разбитой оконной рамы, затаился у самого косяка, прижавшись к стене у дверного проёма, и ждал. Глазами прочертил границу от своих ног к стоящей у противоположного косяка картонной коробке.

Первым пересёк невидимую линию вырвавшийся вперёд, видимо, самый резвый преследователь. Присев, я вложил в удар всю свою силу, вспомнив игру в лапту из далёкого детства.

Хватило с запасом. Короткий вскрик преследователя, не успевшего что-либо понять и даже схватиться за переломленные голени, удар головой о первую ступеньку, вращение лязгнувшего о бетон автомата Калашникова.

Навыков владения таким оружием у меня не было, кроме уже забытых уроков по военно-патриотической подготовке в школе. Но в руки «ствол» лёг словно сам, а спусковой крючок палец нащупал, как положено. Непроизвольный короткий одиночный выстрел вверх придал уверенности и силы.

Я не стал ждать, когда в поле видимости появятся остальные и ринулся им навстречу…

Выстрел прозвучал сзади. Покалеченный оказался не полностью обезоруженным, что-то ещё оставалось в его арсенале. Ну конечно, пистолет. Я обернулся. Полусидя на ступеньках с окровавленным лицом, в меня целился скрипящий зубами уркаган. А по спине прошлась очередь из нескольких автоматов… Но уже с противоположной стороны.

Я резко «вынырнул» в реальность, и погрузился в дрёму снова.

Мне пришлось проделать это не раз, прежде чем удалось оставить в нереализованной действительности множество собственных проколов, пролитой крови, своей и чужой.

Мы оказались один на один с Башаем в небольшой комнате, заставленной высокими как пеналы железными яшиками-шкафами. Клубился пороховой дым. Единственная лампочка оказалась точно над головой-башней ухмыляющегося урода. В волосатых изтатуированных руках покачивался обрез ремингтона.