Апокалипсис начнется в 12:00

Раз у нас все симптомы совпадают, значит – это серьезно.

– Ерунда! Какой-то эксперимент над народом устроили! – отмахивается отец, постоянно недовольный нынешними властями, как человек социалистического прошлого.

– Папа, заряди хотя бы ружье и приготовься. Осталось пять минут, – я смотрю на экран смартфона и продолжаю: – И поставьте телефоны на зарядку!

Но слышу только подозрения в моей умственной отсталости в ответ, похоже, что отец нервничает не на шутку.

Нахожу зарядное устройство и ставлю смартфон подзарядиться, наглядно представляя, как отец посмеивается надо мной и моими опасениями.

А времени всего три минуты осталось до этих уже страшных двенадцати часов, и я начинаю мандражировать.

Читал ведь несколько книг про такие дела, в них все так и начиналось.

Сообщение, что пришла Игра или Система и все ? конец света, туши свет, беги на кладбище и начинай копать себе могилу. И лучше всего очень глубокую, чтобы потом подольше вылезать, когда призовут.

Отец отключился. Надеюсь, что он проникся моими словами, достанет из железного ящика свое охотничье ружье и зарядит его.

Да и не готов я сейчас на такие действия, нахожусь в некоторой растерянности.

Скорее всего, это какая-то шутка, проверка государством своих новых технологий на ничего не подозревающих гражданах, внезапная и беспощадная. Как тот же пресловутый корова-вирус, просто новый уровень внедрения в сознание рядовых обывателей.

Смотрю на экран смартфона, семьдесят пять процентов зарядки, вполне нормально. Если, конечно, связь останется.

Мандраж усиливается с каждой тающей секундой, я теперь ищу, что можно превратить в оружие, замечаю топор, которым рублю на балконе мясо, когда готовлю еду себе или часто приходящим друзьям. Он достаточно острый и тяжелый, чтобы разрубать на чурбаке любые кости и хрящи, я сам недавно обработал его лезвие точильным камнем.

Вскоре я замечаю, что не один собираюсь дождаться полдня и посмотреть, что он нам всем принесет. На соседнем балконе за мутным пластиком, дополнительно разделяющим нас, я вижу пару своих соседей, взрослых, лет под сорок-сорок пять. Григория и его жену Алевтину, они тоже чего-то ждут и здороваются со мной, а я с ними, когда высовываюсь за край ограждения.