Апокалипсис начнется в 12:00

Не мое это дело, где загуляла баба Валя, вот дядя Леня – точно новая проблема.

Неужели мне придется и его убить?

Хорошо, что дед про такой поступок не узнает и похоже, что все кто умерли до сегодняшнего дня – счастливчики и им крупно повезло! Теперь хоронить никого не будут, пока что-то не случится. Станут просто доедать.

– Окружают, твари, – громко пробормотал я, вызвав радостное оживление со стороны заслуженного пенсионера, приникшего к решетке, снова заурчавшего и выпроставшего свои руки в мою сторону на целый метр.

– Выросли они, что ли, у него?

Пришлось отшагнуть и приблизиться к замершему Григорию, только этот вынужденный поступок снова оживил его. То ли время ошеломления ударом прошло, то ли близость к жертве действует, как энергетик на зомбаря.

Еще пара секунд и большая часть тела Григория окажется на моей стороне и запахнет бесперспективной для меня рукопашной!

– Я потом про это подумаю, – пообещал я самому себе и махнул топором по выставленной коленке Григория.

Лезвие еще достаточно робко врубилось в кость на пару сантиметров, от удара нога соскользнула обратно за ограждение, и все.

Никакого визга от боли и плача по пострадавшему колену! Ничего такого!

Григорий только еще гораздо сильнее заурчал и принялся хватать меня одной рукой, прикрывая пострадавшую конечность от нового удара.

На этот стон отозвался дядя Леня и еще несколько голосов ниже и выше моего балкона, я просто похолодел, понимая, что на меня навелись все те, кто превратился в зомби и остался один в квартире.

Как должно оказаться по смыслу, убивая или поедая – развиваешься, у каждой ветви теперешней эволюции свой путь развития. И они сходятся только в случае попадания на обед к радикально изменившемуся населению.

По проекту нашего дома сплошная гроздь балконов идет с шестого до десятого этажа, по четыре в ряд, то есть, всего двадцать штук довольно тесно собраны на этой стороне дома, впрочем, как и с той стороны. Вот все одинокие, неизвестно во что обратившиеся соседи и вышли на свою домовую собственность, внимательно прислушиваясь к крикам из парка и вкусным запахам в их извращенном теперь понимании.