Хочу больше денег

Потребность в чувствах просто зашкаливает. Где-то когда-то кем-то была поставлена блокировка на проживание положительных эмоций. И нам кажется, что надо заплатить огромные деньги, чтобы разрешить себе их испытывать.

Люди даже придумывают ценники на чувства. Одному достаточно ста тысяч ежемесячного дохода, чтобы «купить» желанные эмоции. Второму надо пятьсот тысяч. А третьему и двух миллионов будет мало.

Я заметила, что человек, зарабатывающий миллионы рублей в месяц, хочет быть более счастливым, любимым и свободным точно так же, как и человек с достатком в 20 раз меньше.

То есть само количество денег не удовлетворяет эту внутреннюю потребность в эмоциях.

Устроившись в 2003 году на хорошую работу с высокой зарплатой, я могла стать свободнее. Но этого не произошло. Я решила, что еще недостаточно денег заработала для свободы. Каждый год росла моя зарплата. 40 тысяч, 60, 75, 90, 110. Но свободы не наступало, изобилия не прибавлялось, а на творчество совершенно не было времени.

Никакие суммы денег не принесут положительных чувств, если нет внутреннего разрешения на них.

Деньги – как увеличительное стекло. Они лишь умножают те чувства, которые испытывает человек на самом деле. Счастливый становится еще счастливее. Несчастный становится еще несчастнее.

Для того чтобы стать счастливым, надо отказаться от несчастья. Для того чтобы стать легким, надо отказаться от тяжести. Для того чтобы стать радостным, надо отказаться от печали и горя.

Но чьи это чувства: несчастье, горе, тяжесть? Кому они принадлежат на самом деле? С кем вы соединяетесь через эти чувства? С мамой или папой, бабушкой или дедушкой? Или с кем-то значимым, но забытым в родовой системе? Кому вы служите, запрещая себе испытывать положительные эмоции?

Приведу пример из своей жизни.

Мои ассоциации с деньгами – свобода, расслабленность и творчество. А противоположности им – зависимость, напряжение и тяжелый труд. Когда я написала слова-противоположности и примерила их на самых близких, то поняла, что это состояние всегда транслировал мой отец. Транслировал, но реальные факты его жизни говорили обратное.

Тогда я посмотрела дальше, на семью моего отца. Кто по-настоящему пережил в своей жизни зависимость, напряжение и тяжелый труд? Моя бабушка, папина мама. Это было про ее жизнь. Жизнь девчонки-подростка, у которой репрессировали отца, отобрали дом. И в 14 лет она – старшая из трех детей – вынуждена была вместе с матерью тяжело трудиться, чтобы прокормить семью.