Россия во мгле, 2020. Книга вторая

: «Главное то, что подавляющее большинство нашего народа считает приватизацию несправедливой и воровской, и считает существующее сегодня социально-экономическое неравенство совершенно несправедливым и, при этом уверено, что это неравенство является прямым следствием воровской приватизации.

Мне кажется то, что у наших властей взгляд на социальную справедливость и на приватизацию во многом совпадает с взглядами либеральной оппозиции. И в результате одной из основных причин того, что власть весьма равнодушно относится к народным чаяниям, является скрытый идеологический конфликт власти и народа.

Самое обидное – это то, что чаяния более чем сотни миллионов жителей нашей страны сегодня зависят исключительно от доброй воли весьма узкой группы лиц. Потому что никаких механизмов заставить наши власти выполнять нашу волю у нас сегодня нет».

Если руководство страны не хочет социальных потрясений с непредсказуемыми последствиями, оно должно решиться на перераспределение доходов в пользу большинства российских граждан, то есть дать им возможность хорошо зарабатывать.

Сочетание демократического строя и богатых природных ресурсов сделало Норвегию страной с самым высоким уровнем жизни граждан. Сочетание мафиозно-олигархического правления и богатых природных ресурсов сделало Россию страной с фантастически богатым правящим классом и бедным населением. В отличие от России в Норвегии не возникли олигархи и миллиардеры, там принято платить налоги, а не уходить от них, нет там и тотального воровства и коррупции.

Когда говорят о национализации, наши неолибералы начинают утверждать, что государственная собственность неэффективна. Но вот в Норвегии нефть, газ, недра в государственной собственности и управление там очень эффективное. Если в норвежской государственной нефтяной компании рядовые работники получают зарплату в десять и более раз выше, чем в российской частной нефтяной компании, тогда кто эффективнее? То, что уровень жизни в Норвегии один из самых высоких в мире, говорит сам за себя.

Если бы в России энергоресурсы и все естественные монополии были бы в государственной собственности, можно было поддерживать более низкие тарифы.