Пуля-дура. Поднять на штыки Берлин!

При чем тут Дания, никто не мог понять, и лишь в самом конце наследник проговорился: проклятая Дания угрожает священным землям Голштинии, а потому следует ее безотлагательно и сурово наказать за таковые покушения.

– Но, ваше высочество, Дания вообще не участвует в этой войне, – осторожно напомнил Волков.

– Молчать! Мы объявим ей войну за многие неправые обиды. Великий Фридрих поможет покарать дерзецов! Войска русские и прусские вмиг сокрушат проклятых датчан.

Тут уже оторопели буквально все. Великий князь окончательно перестал соображать, что происходит, но кто посмеет напомнить ему об этом? Рискнул все тот же Бутурлин:

– Ваше высочество, почтительнейше осмелюсь напомнить, что наша страна находится в состоянии войны с Пруссией, поэтому никакие альянсы между нами невозможны.

Великий князь обвел всех выпученными от бешенства глазами и снова завопил:

– Молчать! Когда я стать императором, никто не осмелится даже помыслить о том, чтобы возражать государю! Воля монарха есть непреложный закон для подданный под страхом наисуровейшего наказаний! Как я буду приказать, так вы и будет делать, ohne Einw?nde! Молчать!

– Осмелюсь напомнить, ваше высочество, здесь собрались высшие сановники Российской империи, – осмелился напомнить князь Трубецкой.

Однако Петр Федорович закусил удила и уже не мог остановиться:

– Вы ошибаетс! Русский дворянин есть ничто по сравнению с голштинским! Конюх великой Голштинии стоит выше любой русский князь! Stillgestanden, когда говорит наследник престол!

Видя, однако, что генералы и фельдмаршалы не собираются вскакивать, как новобранцы по команде капрала, цесаревич еще раз выпучил белые от ненависти глаза и вылетел из залы, с треском захлопнув дверь.

– Ну, какие будут мнения, господа? – после затянувшейся мрачной паузы спросил Бутурлин.

Александр Иванович Шувалов тяжко вздохнул и неопределенно произнес:

– Главное, чтобы король Фридрих обо всем этом не узнал.

– Вы полагаете, он еще не знает? – кисло вопросил князь Голицын.

– Догадываться и знать – это две очень разные вещи, – сухо ответил Александр Иванович.

– Вы совершенно правы, – кивнул Бестужев. – Однако ж вопрос остается нерешенным. Какой ордер надлежит отправить командующему армией, да и вообще, кого назначить командующим? Нам также надлежит продумать нашу политику на занятых нашей доблестной армией территориях.