Обрести Веру

В нём было всего шесть номеров, а само здание одноэтажное, из натурального камня и дерева, напоминающее длинный балкон, подвешенный к склону, на котором рядом с каждой дверью стояли лежаки и столики. Перед отелем была очень ухоженная территория с цветами, оливковыми деревьями и небольшой бассейн. С этого места открывался завораживающий вид на всё плато, на горную долину, залитую солнечным светом и уходящую к горизонту, где горы с зелено-голубым оттенком сменялись синим морем.

По правую руку от отеля, если стоять спиной к плато, возвышалась вершина горы Олимпос, до середины покрытая зеленью, а выше лысая.

Из отеля навстречу мне вышел мужчина. По его виду я как-то сразу определил, что это не гость, а служащий, хотя на нём и была вполне обычная одежда, джинсы и клетчатая рубашка.

Когда мы подошли друг к другу, я поприветствовал его на турецком языке, а потом на английском постарался спросить, есть ли в отеле кафе и можно ли там перекусить.

Секунд тридцать он с недоумением смотрел на меня, как будто не понимал, что я от него хочу, а потом спросил:

– Ты русский что ли?

– Да, я русский, отдыхаю в Текирова. С самого утра иду от моря на гору Олимпос и немного проголодался. Есть ли у вас что-нибудь перекусить?

– От моря пешком? – спросил он, и его глаза округлились.

– Ну да, пешком.

– Вот ты даёшь! Ладно, иди, располагайся за столиком на веранде, а я быстро сделаю сэндвичи и принесу тебе.

Он зашёл в здание отеля, а я пошёл на веранду и сел за столик на мягкий топчан. Это было очень вовремя, так как я прошёл около двадцати километров по жаре, и усталость уже давала о себе знать. Я сидел и смотрел на плато, на горную долину, на море на горизонте, вспоминал пройденный за день путь, увиденные пейзажи, горную реку и на моём лице снова появилась умиротворенная улыбка. В этот момент я просто наслаждался жизнью.

Минут через десять мой новый знакомый принёс сэндвичи и чай.

Мы начали беседовать, я рассказал о том, из какого города приехал, чем занимаюсь и о своём сегодняшнем приключении.

Не знаю, но почему-то мне захотелось быть откровенным в разговоре с ним. Возможно, потому что я понимал, что, скорее всего, больше никогда его не увижу. Было видно, что и он готов говорить о многом вполне открыто.