Кунашир. Дневник научного сотрудника заповедника. Свой среди медведей

– Интересно, откуда он пришёл? – озадачиваюсь я, – Может, его ночная лёжка совсем недалеко отсюда? Вот, было бы классно!

– Ну, пошли, посмотрим, – соглашается брат.

И мы решаем протропить медведя “в пяту”. На этой высоте толща плотного, спрессованного снега накрыта слоем свежего, более белого снежка. Лучших условий для тропления – трудно и придумать!

Мы находимся в самых низовьях нашего барранкоса. По плотному снегу, мы переходим через засыпанный снегом распадок барранкоса и поднимаемся на снежную плешину голого лба его противоположного склона.

– Вон его след! – видит Игорь, – Тут он спускался нам навстречу!

– Ага!

Через минуту мы стоим над медвежьими следами. Но… мягкие, сегодняшние отпечатки лап нашего медведя покрывают уже закостеневший за ночь, вчерашний медвежий след! Я вынимаю рулетку…

– Размеры обоих следов – одинаковые!.. Получается – это его? Вчерашний след?

– Да, – кивает Игорь, – Получается, что так.

Вчерашний след медведя спускается сюда по склону – прямо сверху, вдоль вертикальной кромки зарослей кедрового стланика. Это след одного из наших вчерашних бойцов. Это – то, что нам и надо! Это цель нашего похода. Мы бросаем свежий след и переходим на более интересный для нас, вчерашний. Теперь – мы тропим в пяту след вчерашнего бойца. По этому следу, только что, спустился и сегодняшний медведь.

– Получается, что сегодняшний медведь – это и есть тот медведь, который вчера валил вниз по барранкосу! – оформляю я вывод, прищурившись на след.

– Да! – соглашается Игорь, шагая рядом, – Посмотри, как он срезает углы вчерашнего следа! Угол не виден отсюда, а он, его – срезает! Тут, может быть только одно – он, просто знает, где спускался вчера.

– Ага! – киваю я, – Я тоже заметил – он, уже несколько раз срезал угол вчерашнего следа.

Мы шагаем по медвежьему следу, вверх. Склон вулкана быстро набирает крутизну. Ступая в промёрзшие за ночь, следы медведя, словно по ступенькам бесконечной ледяной лестницы, мы плетёмся всё выше и выше…

Время от времени, с трудом переводя дыхание, мы перекуриваем, опёршись на стволики проходящих до этих высот снизу, одиночных берёзок.

Действительно, вчера, спускаясь вниз, он отлёживался слишком часто! Напрочь заледеневшие лёжки… Это – даже, не лёжки, в нормальном смысле этого слова.