Кунашир. Дневник научного сотрудника заповедника. Свой среди медведей

– Грруух!

Этого оказывается более, чем достаточно! Узкая, чёрная мордочка медвежонка взлетает вверх! Тёмным шаром, он стремительно катится с поляны голого ольховника. Следом за ним, под тень мохнатых лап ельника, рысит мамаша, желтея своим соломенным боком.

– Ладно! – сокрушается Игорь, – Большего, из них – всё-равно, было не выжать!

– Ну!.. – вздыхаю я, – Пошли, посмотрим, что они ели.

Мы заходим в закоулок и начинаем считать медвежьи поеди и покопки…

– Так! Всё!.. Белокопытник одиннадцать, крапива четырнадцать, бодяк двадцать шесть, симплокарпус два, лизихитон двадцать три.

Мы шагаем дальше… Пройдя совсем немного вверх по речной долине, по полянам надпойменной террасы, на границе ельника, мы находим медвежью лёжку.

– Лёжка – с помётами! – замечает Игорь, после короткого осмотра.

Я тоже вижу, что рядом с лёжкой лежат три кучки медвежьих помётов.

– Ну. Значит, это – ночная лёжка! – прикидываю я, – И судя по калибру – один помёт взрослого медведя, а два небольшие – медвежонка.

– Ну! – согласно кивает, немногословный Игорь, – И это – лёжка нашей семейки. Вряд ли, так близко могут обитать две медвежьи семьи.

– Ага! – согласен я.

Лёжка – очень открытая. Она расположена на голом, травяном бугре. Сзади, со стороны хвойного леса, вплотную к бугру растёт мощная ель. Я задираю лицо вверх – в вышине, словно парус, реет её короткая и широкая крона. Опершись о ствол этой ели, горизонтально над землей, лежит сучкастая сухостоина. Весь этот завал из толстенного ствола ели и сучкастой сухостоины, защищает лёжку со стороны хвойного леса.

– Какой обзор! – хвалю я медведицу, – На все три стороны!

– И сзади защищена, – кивает Игорь, – Классная лёжка.

– И подстилку – опять сделала! Смотри! Вся прошлогодняя солома вейника с бугра, содрана сюда!

Я, между делом, уже орудую рулеткой: “Записывай. Размеры – девяносто на восемьдесят”.

– Ага… Лёжка общая! Они, на ней, обе спали.

– Ну! – киваю я.

Я рулеткой, пока не спрятал обратно в карман, замеряю толщину подстилки.

– Семь сантиметров по окраинам и два – по центру! – говорю я Игорю и тут же поясняю, – Солома подстилки, за ночь, сбилась на края.

– Вертелись сильно, – кивает тот и примеривается к подстилке, – Неплохой матрасик! Молодец, медведица!

– Молодец, – согласен и я.

Мы уходим дальше.