Красная звезда

– Он ваш брат?

– Нет, – улыбаясь, сказал Мэнни.

– Вы до сих пор не сказали мне, какой вы национальности… Ваши остальные товарищи принадлежат к тому же типу, как и вы?

– Да, – ответил Мэнни.

– Значит, вы меня обманули, – резко заявил я. – Это не научное общество, а нечто другое?

– Да, – спокойно сказал Мэнни. – Все мы – жители другой планеты, представители другого человечества. Мы – марсиане.

– Зачем же вы меня обманули?

– А вы стали бы меня слушать, если бы я сразу сказал вам всю правду? У меня было слишком мало времени, чтобы убедить вас.

Приходилось исказить истину ради правдоподобия. Без этой переходной ступени ваше сознание было бы чрезмерно потрясено. В главном же я сказал правду – в том, что касается предстоящего путешествия.

– Значит, я все-таки ваш пленник?

– Нет, вы и теперь свободны. У вас еще час времени, чтобы решить вопрос. Если вы откажетесь за это время, мы отвезем вас обратно, а путешествие отложим, потому что нам одним теперь возвращаться нет смысла.

– Зачем же я вам нужен?

– Чтобы послужить живой связью между нашим и земным человечеством, чтобы ознакомиться с нашим строем жизни и ближе ознакомить марсиан с земным, чтобы быть – пока вы этого пожелаете – представителем своей планеты в нашем мире.

– Это уже вполне правда?

– Да, вполне, если вы окажетесь в силах выполнить эту роль.

– В таком случае надо попытаться. Я остаюсь с вами.

– Это ваше окончательное решение? – спросил Мэнни.

– Да, если и последнее ваше объяснение не представляет какой-нибудь… переходной ступени.

– Итак, мы едем, – сказал Мэнни, оставляя без внимания мою колкость. – Сейчас я пойду сделать последние указания машинисту, а потом вернусь к вам, и мы пойдем вместе наблюдать отплытие этеронефа.

Он ушел, а я предался размышлениям. Наше объяснение, в сущности, не было вполне закончено. Оставался еще один вопрос, и довольно серьезный; но я не решился предложить его Мэнни. Сознательно ли содействовал он моему разрыву с Анной Николаевной? Мне казалось, что да.

Вероятно, он видел в ней препятствие для своей цели. Может быть, он был прав. Во всяком случае, он мог только ускорить этот разрыв, а не создать его. Конечно, и это было дерзким вмешательством в мои личные дела. Но теперь я уже был связан с Мэнни и все равно должен был подавлять свою враждебность к нему. Значит, незачем было и трогать прошлое, лучше всего было и не думать об этом вопросе.