Тюремные истории от женщины, выпавшей из времени

Воображение моё рисовало жуткие, страшные картины, которые ожидали меня после выхода с карантина. Мне было очень страшно.

Вдруг дверь открылась, и тощая бессловесная дубачка указала пальцем куда мне следует двигаться.

– Куда идём?

Решилась я спросить. В ответ тычок в спину и я заткнулась. Всё стало ясно, когда меня завели в административное здание, в кабинет хозяина.

Закрылась дверь, и я осталась стоять посреди кабинета, один на один с маленьким толстеньким мужичком. Делая вид, что никого не видит перед собой, он перекладывал с места на место какие-то бумаги на столе.

Фамилия, статья, начало и конец срока. Этот ритуал я оттарабанила на одном дыхании, и продолжала стоять в полнейшей тишине. Молчание затянулось. А потом этот боров, так я его окрестила, поднял на меня маленькие, заплывшие глазки и уставился уничтожающим взглядом. Неожиданно очень грубым голосом он начал говорить, на непонятном мне языке. Слова из его рта вылетали так быстро, что мне показалось, он перестал дышать. Я ждала, когда же он вздохнёт и я смогу вставить слово.

– Извините, я ничегошеньки не поняла из сказанного. А поскольку, я уверена, что говорили вы очень важные для меня вещи, то нельзя ли это повторить, только по-русски.

Видели бы вы ответную реакцию! Слюни летели из его рта, когда он мне на русском языке сказал:

– 10 суток изолятора. Поняла?

Да что уж тут непонятного, думала я, снимая с себя всю одежду и получая взамен халат, на спине которого белой краской, большими буквами написано ШИЗО.

Что такое изолятор? Камера, в которой на весь день шконка пристёгивается к стене, а в 22.00, по отбою, открывается. Заносится матрасик, и ты тогда вытягиваешься, кайфуешь до 6:00 утра.

Естественно, весь день, находясь в этом каменном мешке, что можно делать? Тасуешься из угла в угол, на корточках посидишь, углы посчитаешь. Вспомнишь кого…

По первому сроку я чаще всего вспоминала Ленку Москву.

Она была моя подруга. Несладкое детство с пьющими родителями и, как результат в то время, изнасилование в подростковом возрасте одноклассниками. Мало того, что они пустили её по кругу, всячески изощряясь, вдобавок ещё, убедившись в своей безнаказанности, пустили слухи среди сверстников, которые теперь везде её преследовали и могли сделать, что угодно.

Ей было 14, и когда её перевели в мою школу, про Ленкино прошлое, никто не знал.