Путь богов

А не справитесь – головы отвинчу.

Последнее Шон проговорил буднично. Как само собой разумеющееся. Но остающиеся восприняли это как должное. Подобрались. Посуровели.

– Какая наша задача, мастер Шон? – осторожно попытался уточнить тот, у кого на костюме красовалось вышитое имя «Тьер».

– Дерьмо подбирать… – Мрачно повторил тот, продолжая двигаться в сторону соседнего отсека, и добавил ядовито: – Ты разве не почувствовал проход «чумы»?

– Так это она была! – воскликнул Чек, явно еще пребывая в несколько оглушенном состоянии.

Услышав подозрительные интонации, Шон остановился, резко обернулся и вперился в зрачки подчиненного. Секунду всматривался, но тут же расслабился.

– Она, Чек, она, – подтвердил он, разворачиваясь снова туда, куда шел. – Тебя, я вижу, слегка оглушило.

– Есть такое, мастер Шон, – несколько испугано выговорил Чек.

– Расслабься! – хмыкнул мастер, прикладывая ладонь к сенсору запора двери отсека. Дверь скользнула в паз, и он шагнул за порог.

– Если ты остался на ногах, значит, обойдется без последствий.

Шон быстро подошел к сидевшему возле переборки матросу, с безумными глазами хватавшего ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Мастер быстро нанес пару пощечин сидящему, от чего глаза страдальца приобрели более осмысленное выражение.

– Сколько пальцев? – строго задал вопрос Шон, глядя на пострадавшего.

– Д-два, мастер!

– Как меня зовут?

– Мастер Шон, мастер Шон! – ответил сконфуженно матрос и икнул.

– До лазарета дойдешь сам? – строго спросил он.

Матрос осторожно кивнул, словно опасаясь, что мысли в голове расплескаются.

– Полный вперед! – отдал команду Шон и ободряюще хлопнул матроса по плечу.

Тот поднялся и шатающейся походкой направился к двери. Коленки у него тряслись и временами подгибались, из-за чего ему приходилось хвататься за стену.

– Дойдет, – удовлетворенно заключил мастер и направился к следующей цели.

– Слабаки какие-то! Вот мы… – с некоторым даже куражом вдруг запетушился Чек, наблюдая спину удалявшегося матроса. Видно, страх у него прошел уже окончательно. Осталось только крайне неприятное воспоминание, режущее по самолюбию. И он решил его восстановить за счет тех, кто не выдержал, кто оказался более подвержен напасти. Но мастер прервал Чека без всякой жалости.