Самый богатый человек в Вавилоне

Трудился неделю за неделей, месяц за месяцем, только денег не прибавлялось. Еда, одежда, жертвы богам и многое другое, чего я даже не помнил, съедали все заработки. Однако решимость не покидала меня.

И вот однажды в мастерскую писцов при доме главы города пришел ростовщик Алгамиш и велел переписать для него Девятый закон[2 - Девятый закон Хаммурапи, касающийся истребования похищенного имущества из незаконного владения.], сказав: «Он нужен мне через два дня. Если управишься вовремя, дам тебе две медные монеты».

Я упорно трудился, однако закон был длинный, и к возвращению Алгамиша его закончить не удалось. Он разозлился и, будь я его рабом, побил бы меня. Однако я знал, городской глава не позволит меня покалечить, и не испугался, а попросил: «Алгамиш, ты очень богатый человек. Поведай, как стать богатым. Тогда я всю ночь продолжу наносить слова закона на глиняные таблички и к восходу солнца завершу работу».

Он улыбнулся и ответил: «Ты нахальный плут, но будь по-твоему. Считай это сделкой».

Ночью я выдавливал текст на влажной глине, пока глаза почти не перестали видеть. Спина болела, а от запаха горящего фитиля раскалывалась голова. Когда на рассвете Алгамиш вернулся, таблички были готовы.

«А теперь, – произнес я, – расскажи, что обещал».

«Ты выполнил свою часть сделки, сын мой, – мягко ответил он, – и я готов выполнить свою. Передам тебе знания, потому что я старею, а старики всегда рады потрещать языком. Когда юность приходит к старости за советом, то в ответ получает мудрость прожитых лет.

Мысли молодых, – продолжал Алгамиш, – это яркие огни, сияющие, как метеоры, и на мгновение озаряющие небо. А мудрость пожилых подобна неподвижным звездам: они светят неизменно, и потому моряк прокладывает по ним курс.

Запомни хорошенько мои слова, иначе не постигнешь истину, которую я поведаю, и будешь думать, что работал всю ночь напрасно».

Тут он проницательно взглянул на меня из-под кустистых бровей и глубоким, сильным голосом произнес: «Я нашел путь к богатству, когда решил, что часть своих доходов буду оставлять себе. Так же делай и ты».

Он продолжил смотреть взглядом, который, казалось, может пронзить меня, однако не сказал больше ни слова.

«Это все?» – спросил я.