Меняйся или сдохни

А отец Пэрр был реалистом и не всегда его слова совпадали с ожиданиями сына. Эта жёсткость и безжалостность в отношении отца к сыну будто готовила юного парня к взрослой одинокой жизни. Папа время от времени строго объяснял своему наследнику:

– Эндрю, ты уже большой парень, тебе следовало бы перестать летать в своих мечтах и пора бы устроиться на работу, ведь лёжа на диване ты не заработаешь себе на жизнь.

И отчасти молодой человек осознавал важность слов своего папы, но, как не крути, его желание получить от молодости максимум ярких ощущений всегда оправдывало его вечные ночные разгулы.

На момент, когда Эндрю исполнилось восемнадцать, он, как и большинство его одноклассников, ждал от родителей автомобиль в подарок на совершеннолетие. Но всё, что сказал ему отец никоим образом не удовлетворило его желание, а лишь напомнило о том, насколько суровым является наш социум:

– Сын мой, с сегодняшнего дня ты должен серьёзно задуматься о том, как тебе жить и кем ты хочешь видеть себя через двадцать лет.

Теперь ты сам в этом жестоком мире, где никто никому ничего не должен. Здесь тебе никто не поможет, кроме тебя самого. Если захочешь подарок – сделай его себе сам. И тогда он будет по–настоящему ценен. Твоя жизнь – это показатель твоих действий и мыслей, и если ты чем–то недоволен, то в первую очередь тебе нужно обратить внимание на своё нетрезвое отношение к самой жизни. С днём рождения, сын мой!

* * *

На часах шесть утра, но парень так и не ложился спать из–за ярких воспоминаний прошлого и туманного будущего.

– Ну же, Эндрю, думай… – проговаривал он, размышляя над источником своего последующего заработка. – С чего бы стоило начать тому, кто оказался на грани точки невозврата?

Долгие ночные поиски ответов в результате оказались безуспешными, и неопределённая пустота медленно начинала выбивать парня из уже и так пошатывающейся колеи.

Остатки сонливости мигом исчезли после того, как Эндрю услышал звук скрипящей инвалидной коляски, доносившийся из полуоткрытых окон.

«Только она обо мне и заботится…» – промелькнула мысль в его затуманенном разуме. – Наверное, мне следовало бы быть более приветливым к ней, – решил он, поднимая свое ещё не окрепшее тело с продавленной кровати.

Когда открылась входная дверь, его уставшее лицо впервые за несколько дней почувствовало лёгкое касание прохладного осеннего ветра.

– Доброе утро.