Степь 1. Рассвет

Но ярице тут же в нос ударил с детства знакомый банный дух, и она с удивлением поняла, что этот шатёр и был баней, только очень странной. Сидя в котле с прохладной жижей, Зорька честно говоря уже начинала подмерзать, и банный жар был как нельзя кстати.

Войдя после яркого солнца в сумрак помещения и поняв куда привели, кутырка замерла, опустив голову, как учила мама и бабы в бабняке. Раз мужик завёл в баню, то, тут и понимать нечего, значит и вести себя требуется подобающе. Пленитель о чём-то шептался с мелкими пацанами на входе, но Зорька их не слышала, да и, честно говоря, не прислушивалась.

Первое время она просто стояла и блаженствовала, втягивая в себя аромат берёзового дымка. Рыжая и не заметила, как он подошёл, поэтому вздрогнула в очередной раз, когда ариец вырос как из-под земли и схватив её за подбородок приподнял лицо таким образом, чтобы девка смотрела прямо на него.

Привыкшие к темноте глаза позволили Зорьке впервые отчётливо разглядеть этого «самого главного» практически в упор.

Морда его была до сих пор грязной, с чёрными кругами под глазами и такими же чёрными подтёками, что сбегали по лбу и щекам волнистыми ручьями с вымокших волос, но при всём при этом, лишь по блеску в его глазах ярица вдруг отчётливо осознала, что-мужик-то совсем молоденький! Всего-то может быть на два или три лета старше её!

Это неожиданное открытие резким скачком породило в кутырке навыдане застенчивую суетливость и доселе незнакомое возбуждение. Сердце пустилось в очередной галоп. Он смотрел спокойно, не мигая, будто заглядывал через Зорькины глаза в её голову.

Ярица от непривычности происходящего вся извелась под этим пристальным взором, не находя себе ни места, ни выхода и готовая провалиться сквозь землю.

Она с невероятной ясностью поняла, что этот арийский зверь её пленил ни для того, чтобы съесть, как она изначально предполагала, а совсем для другого. Надо было быть полной дурой чтобы до этого не додуматься. И сейчас, стоя на песчаном полу этой странной бани в девке отчаянно боролась вчерашняя кутырка, с которой ещё никто не вёл себя подобным образом, и завтрашняя молодуха, что как казалось Зорьке уже ко всему была готовая.

Пока никто из этих внутренних половинок не мог одержать победу. Молодухой быть хотелось, конечно. Показать себя уже взрослой и зрелой, кого не напугать мужиком, бравшего её пусть не по ритуалу, а воровством, но кутырка внутри упиралась руками и ногами, вцепившись в ярицу словно посикуха в мамину рубаху.