Сделаю, что смогу

– А есть чем угостить? – обратился я к служащему конюшни.

Тот полез в карман и подал мне морковку.

– Его зовут Беркут, а второго коня Буян.

О, как! Ну что же с выбором лошади для меня было всё понятно. А на Буяне поедет «Круглый»

Беркут быстро схрумкал морковку и потянулся за добавкой.

– Нет-нет, приятель, хорошего понемногу, – я улыбнулся и погладил коня.

– А как ты держишься в седле? – тем временем спросил Иваниванович, – а то может привык к экипажам да каретам, – заулыбался он.

Да, вопрос конечно интересный.

– Да ты знаешь, верхом не ездил давно, – решил почти не врать я.

А что я мог ещё сказать? Катание на пони в детстве – это конечно не верховая езда, но другого опыта у меня не было.

Нам быстро оседлали коней. Розенкранц легко вскочил на Буяна. Было видно, что для него это было привычным делом.

Подойдя к Беркуту, я сунул ногу в стремя и ухватившись одной рукой за гриву, а второй за заднюю луку седла, с разворота, одним быстрым движение оказался на лошади.

Твою дивизию! Это как?!

Руки тем временем привычно ухватили поводья. Блин, это что, какая-то мышечная память? А откуда она у меня?

– Да ты лихой наездник! – заулыбался начальник караула. – Ну что проедемся немного. И он направил своего коня к городским воротам.

Я тронулся следом за ним. Все мои движения были автоматическими. Такое впечатление, что кто-то другой управляет конём. И тут мне на ум пришли слова Владимира Николаевича, что в этом мире я буду себя чувствовать, как будто всю жизнь прожил здесь.

Мы рысью проехали ворота, и отъехав немного от городских стен пустили лошадей галопом.

Чёрт возьми, как классно!

И улыбаясь во весь рот, я вдруг запел:

По военной дороге         Шел в борьбе и тревоге         Боевой восемнадцатый год.         Были сборы недолги,         От Кубани до Волги        Мы коней поднимали в поход.

Упс… Да что ж такое! Я скоро сам себя бояться буду! Как эта песня, вернее марш, всплыли в моей голове? Может когда-то и слышал, но сам бы не вспомнил ни за что!

Иваниванович придержал Буяна и с удивлением посмотрел на меня.

Мы поехали шагом.

– Алекс, ты всё время меня удивляешь! Иногда ты делаешь, или говоришь такое, что я просто в растерянности. Откуда ты столько всего знаешь, и что это за песню ты сейчас пел?

– Это конармейский марш.