Узкий коридор

Но ему приходилось заботиться и о том, чтобы элиты были довольны, поэтому он разделил все население Аттики на четыре класса по критерию дохода, который приносила земля каждого. Архонтами могли стать только выходцы из двух высших классов (они выбирались из списков, составлявшихся четырьмя традиционными афинскими «племенами» – филами). Должность архонта можно было занимать только один раз и только сроком на один год, но после этого бывший архонт мог продолжить политическую деятельность в Ареопаге. Таким образом, хотя элиты и продолжали контролировать архонтов и Ареопаг, теперь существовали и объективные правила игры, открывавшие дорогу в Ареопаг для более широких слоев элиты и включавшие в политический баланс больше различных интересов.

Добившись равновесия между элитами и гражданами, Солон приступил к строительству государственной машины. Поворотным пунктом стала судебная реформа. Прежде всего Солон отменил все законы Драконта, кроме одного. Один из фрагментов свидетельствует:

Пусть закон Драконта об убийстве напишут на каменной плите анаграфы («записывающие»), взяв его у басилевса и секретаря совета, и поставят перед царским портиком; полеты пусть заключают подряд по закону, а элленотамии («казначеи эллинской казны») выдают деньги[9 - Перевод С.

Даже в том законе, что Солон сохранил, он заменил роль басилевса полетами и элленотамиями. Слово «басилевс», типичное для гомеровских эпических поэм, означало нечто вроде «большого человека», типичного вождя бронзового века. «Басилевсом» был Одиссей, десятилетние похождения которого после Троянской войны описаны в «Одиссее». Полеты и элленотамии же были уже магистратами, или государственными чиновниками. Так что реформы Солона представляют собой радикальный шаг на пути бюрократизации государственных институтов, призванных следить за исполнением законов.

Наиболее характерная особенность этого процесса состояла в том, что чем больше Солону удавалось политически усилить рядовых афинян, тем дальше он продвигался в строительстве государственных институтов. И чем более четкие очертания приобретали эти институты, тем сильнее становился общественный контроль над ними.