Череп Чёрного Колдуна

 – За помощь великую, за милость истинную, за то, что принял нас, от беды спас! За то, что с нами был! За то, что от врага укрыл! Под защиту взявши, когда он, напавши, не только нас вдруг, а всё, что есть вокруг, смерти лютой предать желая, полз, убивая!

Илья тоже поклонился низко, потом, как тому маменька учила, Ефросинья Яковлевна, оторвал от рубахи вдоль подола лоскут длиной в ладонь, да и привязал к ближайшему кусту аккуратно на ветке, со словами:

– Прими, Лес, от души моей – дар для твоих ветвей, и во благодарности сердечной поклонение твоей милости вечной! Мы, дети твои, навеки, – малые человеки!

Голован очередной раз подивился тому, что делает Илья.

Давно уже не приходилось ему, Головану, встречать на пути бытия, подобных людей.

Складывалось ощущение, что на все случаи жизни заранее уже приготовлено в Илье, сыне кузнеца, правильное умение поступать так, как именно счас должно.

Не зря, видимо, именно сей отрок выбран был и указан свыше.

Выбран и указан для свершения великого деяния добычи ватагой Чёрного Черепа.

Ох, не зря…

Лес в ответ на слова Ильюхины кивнул благосклонно верхушками дерев.

Мир вокруг оживал, наполняясь пеньем птичьим, шёпотом лиственным, стрекотанием разной живности мелкой в траве.

– А ты говорил, дядька Голован, что Вредов убить нельзя. – Илья отряхнул колени, вставая. – Ан, смотри-ка: нету их! Сгинули.

– Если бы. – Голован тоже поднялся с колен, тяжело крякнув. – Лес-государь не убил их, а лишь превратил единую Силу во множество мелких. Вреды обычно каждый за себя, и собрать их вот так вот, купно, насколько я знаю, до сих пор не удавалось никому. Так что, будь наготове: Вреды за нами теперь, каждый поодиночке, охотиться станут. Ну, пора до ватаги. Всё, что с нами было, обскажем, глядишь, чего и придумаем. Ты про Лютобора-воителя что знаешь?

– Как – что? – Илья ажно воспрянул весь.

– К нему в обучение тебя и веду. – Голован похлопал Илью по плечу. – Смекаешь?

– Вот это да! – Илья чуть ли на месте не завертелся от услышанного. – Век благодарен буду! И не мечтал…

Но сразу же себя и осадил сам, перестать вертеться заставив.

– А ещё спросить можно?

– Нужно. – Голован сделал вид, что сердится.